Полукровка

Даниэль Зеа Рэй

"Если что-то случится, она не вернется сюда. И не потому, что мы не примем ее здесь, или не будем ждать. Она не вернется, потому что не сможет оскорбить тебя в глазах всего олманского народа, сбежав от никчемного мужа в родной дом. Это наш мир, сынок. И еще одно, Урджин. Эста никогда не выбирала свою судьбу. Чтобы ни случилось, помни об этом".

"Скажи, может ли мужчина отказаться от всего ради женщины? — Смотря, от чего он должен отказаться. — Эста тоже сказала, что не сможет. Возможно, она была права…"

"Мужчина

рискнет всем только ради женщины, которой подарил сердце. Как жаль, что этой женщиной для своего нареченного стала не я".

— Это ты, малыш.

— Что ты сказал?

— Ничего, мама.

— А почему Ксилус?

— Потому что Эста могла найти убежище только там.

Глава 30

— Камилли, почему ты не связался со мной? — кричал на перроне разъяренный Урджин.

— Эста попросила этого не делать.

— И ты послушал?

— Честно говоря, я поверил в то, что она рассказала.

— Я бы мог ударить тебя за это.

— Это твое право, но поверь, мне есть за что сломать челюсть и тебе.

— Есть, наверное…

Урджин знал, что брат прав, и не стал с ним ругаться только потому, что чувствовал присутствие Эсты где-то рядом. Холодное, зябкое, но присутствие.

Урджин прилетел в дом Ромери на Ксилус без приглашения, и даже приземлился, не дождавшись на то разрешения. Он надеялся, что координаты, про которые Камилли упоминал перед тем, как они расстались, верны, и он найдет на этой планете не только свою жену, но еще и кузена с Назефри.

Как только Урджин ступил на перрон, первой к нему подлетела именно сестра Эсты. Она не ругала его, не кляла на чем свет стоит, она крепко обняла его и сказала: "Я очень тебя ждала…"

Ромери долго смотрел на мужа одной из своих любимиц. Он видел его впервые, но мог поклясться, что в молодом человеке скрыт очень большой талант. Учитель без труда определил по состоянию его поля, что Урджин устал, измотан и сильно нервничает. Его энергия выплескивалась наружу из окружающей оболочки, будто искала что-то или кого-то. Словно щупальца, она зондировала пространство вокруг и быстро возвращалась к своему источнику.

— Здравствуйте, меня зовут Урджин, — доннариец подошел к учителю и протянул ему руку.

— Ромери, но можете называть меня "учитель".

— Учитель, — повторил Урджин и склонил свою голову в знак уважения.

Он не ожидал, что этот человек будет выглядеть именно так. Ромери был высоким, подтянутым, темнокожим мужчиной на вид лет тридцати пяти. Его голова была гладко выбрита, а темные, почти черные глаза, пронизывали своим взглядом насквозь. Он был одет в тунику светло-желтого цвета, расшитую красными шелковыми нитками и достающую ему до пят. И он был настроен доброжелательно, это Урджин почувствовал, как нечто

само собой разумеющееся.

— Познакомьтесь, пожалуйста. Это моя мать, Нигия, и моя сестра Сафелия.

— Очень приятно, — Ромери подошел к каждой из женщин и поклонился. Затем обернулся к Урджину и сказал:

— Она в своей комнате, сынок. Я покажу, где это, а Назефри тем временем поможет молодым дамам расположиться и приготовит что-нибудь поесть.

— Назефри? Приготовит?

— Я тоже был удивлен, — прокомментировал ситуацию Камилли.

— Пойдем, пойдем, мой мальчик. Не хочу тратить твое драгоценное время.

Урджин не обратил никакого внимания на его "отцовский" тон и слова "мальчик" и "сынок". Он, по какой-то причине, изначально стал воспринимать этого человека, как почтенного господина, учителя или наставника. Урджин был наслышан о нем от Эсты, но никак не ожидал, что в его кампании он будет чувствовать себя именно учеником.

Ромери повел Урджина вглубь, по коридорам.

— Я пытался ее расшевелить, заставить работать, выкладываться на тренировках, но она словно утратила себя. Совершенно не думает о том, что делает. Я даже запретил ей приближаться к пульсарам. И знаешь, что? Я ни разу не видел ее слез. Душа-то у нее плачет, а вот слез нет. Я бы не повел тебя к ней, если бы не был уверен в том, что ты останешься.

— А сейчас Вы в этом уверены?

— Она рассказала о заседании и о том, как ты спас ее Родину. Она все никак не могла поверить, что ты все-таки сделал это. Честно. Я знал, что если ты прилетишь за ней, все будет хорошо. Я рад, что ты здесь.

— А Назефри? Почему она так доброжелательно настроена?

— Она сразу сказала Эсте, что все это — игры Фуиджи. Она ни на секунду не поверила в то, что ты мог бросить ее сестру.

— А Камилли?

— Он по большей части не вмешивался. Сказал только, что если ты сам не прилетишь сюда, он притащит тебя за шиворот и выбьет из тебя все мозги.

— Это в духе Камилли… Она ненавидит меня?

Ромери искренне улыбнулся его вопросу.

— Это тебе выяснять, не мне.

— А где Зафир?

— Зафир? Его здесь не было. А ты его видел?

— Да, на Олмании он был рядом с ней.

— Интересно… Эста и словом не обмолвилась о том, что видела кузена.

— Он влюблен в нее.

— Кто? Зафир? Нет-нет, ты что-то путаешь. Он не может быть влюблен в Эсту.

— Это почему же?

— Потому, что он любит другую женщину.

— Вы ее знаете?

— Да, знаю.

— Но вел он себя, тем не менее, странно. Мы чуть было не подрались.

— Он защищал Эсту. Он ее брат — это его долг. Он просто не понял того, что вижу я.

— И что же Вы видите?

— Даже, если бы ты очень захотел жить без нее, все равно бы не смог. Это большее, чем ты сам. И ни ты, ни она не можете этим управлять.

— Вы знаете что-то, чего не знаю я?