Полукороль
Шрифт:
О побеге он думал, как о свершившемся факте. Каждую ночь он убаюкивал себя мыслями о нем. Вот «Южный Ветер» мягко покачивается у причала под цитаделью Торлби. Охранники храпят дурманным сном перед пустыми чашами из-под эля. Ключ тихо поворачивается в замке. Он и Сумаэль вместе крадутся с корабля, спрятав цепи под тряпками, по крутым темным улицам, которые он так хорошо знает. На булыжниках грязные отпечатки сапог, на крутых крышах лежит снег.
Он улыбался, представляя лицо матери, когда она его увидит. Улыбался еще шире,
Ярви бьет, режет, бьет, и его руки становятся липкими от горячей крови предателя, а его дядя визжит, как резаная свинья.
Раздается крик: «Законный король Гетланда!» — и все аплодируют, и громче всех Гром-гил-Горм, который хлопает своими огромными руками с каждым ударом клинка. И Мать Скаер, которая визжит, скачет от радости и превращается в облако хлопающих крыльями голубей.
Хлопанье превращается в звук поцелуев, Ярви смотрит на белого и холодного брата, лежащего на плите. Исриун наклоняется над его лицом и целует, целует.
Она улыбается, глядя на Ярви через покров своих свободно висящих волос. Той самой улыбкой.
«Я ожидаю поцелуй получше после твоей победы».
Одем встает на локти.
«Сколько времени уйдет на это?»
«Убей его», — говорит мать Ярви. «По крайней мере, один из нас должен быть мужчиной».
«Я мужчина!» — рычит Ярви, ударяя и ударяя, и его руки горят от усилия. «Или… наполовину мужчина?»
Хурик поднимает бровь.
«И это все?»
Нож скользит в руке Ярви, и ужасно отвлекают внимание голуби, которые смотрят и смотрят на него. И среди них орел с бронзовыми перьями, с посланием от Праматери Вексен.
«Ты обдумал свое присоединение к Министерству?» — каркает он в его лицо.
«Я король!» — рычит он. Его щеки пылают, и он прячет за спиной бесполезную дурацкую руку.
«Король сидит между богами и людьми», — говорит Кеймдал, и кровь сочится из его горла.
«Король сидит один», — говорит отец Ярви, наклоняясь вперед на Черном Стуле. Из его ран, которые должны быть сухими, на пол Зала Богов капает кровь.
Крики Одема становятся хихиканьем.
«Из тебя получился бы прекрасный шут».
«Будь ты проклят!» — рычит Ярви, пытаясь ударить сильнее, но нож становится таким тяжелым, что он с трудом может его поднять.
«Что ты делаешь?» — спрашивает Мать Гандринг. Ее голос звучит испуганно.
«Заткнись, сука», — говорит Одем, ловит Ярви за шею и сдавливает…
Ярви очнулся от ужасного удара и обнаружил на горле руки Тригга.
Над ним полумесяцем покачивались свирепые ухмылки, зубы отсвечивали в свете факела. Ярви тужился и извивался, но он попался, как муха в мед.
— Тебе следовало принять сделку, мальчик.
— Что ты делаешь? — снова спросила Сумаэль. Прежде он никогда не слышал испуга в ее голосе. Но она и близко не была испугана так, как испугался Ярви.
— Я
Она вернулась в свои одеяла. Она знала, что делать и когда. Возможно, друг был бы лучше, чем сообщник, но сейчас его поздно было искать.
— Я говорил, что умные детки тонут так же, как глупые. — Тригг вставил ключ в замок и отстегнул цепь Ярви. Свобода, но не совсем такая, как он себе представлял. — Мы собираемся бросить тебя в воду и посмотреть, правда ли это.
И Тригг потащил Ярви по палубе, как ощипанного цыпленка в котелок. Мимо спящих на скамьях гребцов, один из которых смотрел на него из-под своих лысых шкур. Никто не бросился ему на помощь. Зачем им это? Да и как бы они смогли?
Пятки Ярви тщетно колотили по палубе. Его руки тыкали в Тригга — и хорошая и плохая одинаково бесполезно. Возможно, ему следовало торговаться, блефовать, лестью прокладывать путь к свободе, но его горящая грудь была способна набрать воздуха лишь на маленький жидкий звук, похожий на пук.
В этот миг стало ясно, что у мягких искусств министра есть свои ограничения.
— Мы поспорили, — сказал Тригг, — на то, как быстро ты потонешь.
Ярви вцепился в руку Тригга, царапая ногтями его плечо, но надсмотрщик почти не обратил внимания. Уголком влажного глаза он заметил, как Сумаэль встает, стряхивая одеяла. Когда Тригг отстегнул цепь Ярви, он отстегнул и ее цепь.
Но Ярви знал, что не может ожидать от нее помощи. Он вообще не мог ждать помощи.
— Пусть это будет всем вам уроком! — Тригг ткнул большим пальцем ему в грудь. — Это мой корабль. Перейдите мне дорогу, и вам конец.
— Отпусти его! — прорычал кто-то. — Он не сделал ничего плохого. — Джод, понял Ярви, когда его тащили мимо. Но никто не обратил внимания на здоровяка. Рядом с ним, со старого места Ярви наблюдал Анкран, потирая сломанный нос. Теперь уже не казалось, что это такое уж плохое место.
— Тебе следовало соглашаться на сделку, — Тригг перетащил Ярви через весла, как мешок с тряпьем. — Я многое могу простить отличному певцу, мальчик, но…
Внезапно взвизгнув, надсмотрщик упал и растянулся. Рука неожиданно ослабла, и Ярви ткнул своим скрюченным мизинцем Триггу в глаз. Потом, извиваясь, пнул его в грудь и упал, свободный.
Тригг запнулся об тяжелую цепь Ничто, неожиданно туго натянутую. Драильщик сгорбился в тени, его глаза мерцали под висящими волосами.
— Беги, — прошептал он.
Может быть, Ярви в конце концов завел себе одного друга.
От первого вдоха его голова закружилась. Он пробирался, хныкая, фыркая, через скамьи, через полусонных рабов, цепляясь, ползая, под веслами и над ними.
Люди кричали, но Ярви почти не слышал их слов из-за крови, которая пульсировала в ушах, как бессмысленное громыхание шторма.