Полукороль
Шрифт:
Ральф вскинул руки.
— Как ты найдешь дорогу в снегах? Закончите тем, что будете ходить кругами!
Сумаэль вытащила из куртки кожаный сверток и развернула, чтобы показать подзорную трубу и инструменты.
— Я отыщу дорогу, старик, не волнуйся на этот счет. Не могу сказать, что с нетерпением предвкушаю прогуляться по любому из этих маршрутов. Особенно в этой компании. Но на западе шансов может быть больше.
— Может быть?
— Иногда «может быть» — это лучшее, на что стоит надеяться.
— Трое за запад. —
— Хмм. — Джод задумчиво подпер подбородок кулаком и оглядел круг. — Хм. — он тщательно осмотрел каждого из них и закончил на инструментах Сумаэль. — Хех. — Он пожал большими плечами и глубоко вздохнул. — Ральф, в бою я предпочел бы тебя любому. Но когда дело доходит до того, чтобы попасть из одного места в другое… я доверяю Сумаэль. Я иду на запад. Если вы меня возьмете.
— Можешь подержать надо мной свой щит, когда пойдет снег, — сказала Сумаэль.
— Да вы все нахрен спятили! — Ральф хлопнул тяжелой рукой по плечу Ярви. — Похоже, Йорв, остались только мы с тобой.
— Я весьма польщен предложением… — Ярви выскользнул из-под руки Ральфа, скинул его шкуру и надел свою рубашку, которая еще не совсем высохла, но уже почти. — Но в первую очередь нам надо держаться вместе. Держаться вместе или умереть поодиночке. — А еще в Гетланде его ждали стул, клятва и месть. И чем дольше они ждут, тем шансов меньше. — Мы все пойдем на запад. — Ярви ухмыльнулся Ральфу и хлопнул его по плечу здоровой рукой. — Я молился о помощи помоложе, но возьму то, что смогу.
— Боги! — Ральф прижал ладони к вискам. — Мы все об этом пожалеем.
— Присоединю эти сожаления к остальным. — Ничто смотрел в темноту, словно увидел за огнем призрачного гостя. — У меня их достаточно.
20. Свобода
Сумаэль вела в яростном темпе, и они шли за ней, задавая так же мало вопросов, как если бы они гребли. Они с трудом проходили по изломанной земле черных скал и белого снега, где все чахлые деревца, согнутые ветром в три погибели, угрюмо кланялись в сторону моря.
— Сколько еще шагать до Ванстерланда? — крикнул Ральф.
Сумаэль проверила инструменты, ее губы беззвучно пошевелились, потом она посмотрела на пятно Матери Солнца в железном небе и, ничего не ответив, пошла дальше.
В цитадели Торлби мало кто посчитал бы сокровищем тюк заплесневелой парусины, который принес Ничто, но он оказался их самым ценным предметом. С тщательностью пиратов, которые делят награбленную добычу, они порвали одну половину на всех и засунули под одежду, намотали на замерзшие головы и руки, напихали в сапоги. Вторую половину нес Джод, так что они собирались под ней, когда наступала ночь. Несомненно, под ней было не намного теплее, чем в полной темноте снаружи, но они были благодарны и за эту малость.
Потому что эта малость была разницей между жизнью
Они по очереди шли впереди. Джод пробирался, не жалуясь. Ральф осыпал снег проклятиями, словно тот был его старым врагом. Анкран пробивался, обхватив себя руками. Ничто шел с поднятой головой и плотно сжимал в руке меч, будто воображал, что и сам он сделан из стали, и никакая погода не сможет его остудить или разогреть, даже когда снег, несмотря на молитвы Ярви, начал ложиться на плечи его украденной куртки.
— Охренительно, — пробормотал Ральф в небеса.
— Снег работает на нас, — сказал Анкран. — Скрывает наши следы, прячет нас. Если повезет, наша старая хозяйка решит, что мы тут замерзли.
— Если не повезет, так оно и будет, — пробормотал Ярви.
— Да какая разница, — сказал Ральф. — Нет таких безумцев, чтобы преследовать нас здесь.
— Ха! — гаркнул Ничто. — Шадикширрам слишком безумна, чтобы заниматься чем-то другим. — Он забросил за плечо конец своей тяжелой цепи, словно шарф, и прикончил это обсуждение так же, как он прикончил охранников «Южного Ветра».
Ярви хмуро посмотрел назад, туда, откуда они пришли. Их следы змеились в серую даль. Он думал о том, когда Шадикширрам узнает о крушении своего корабля. Потом подумал, что она сделает, когда узнает. Затем сглотнул и с трудом побрел вслед за остальными так быстро, как только мог.
В полдень Мать Солнце в своем немощном зените была не выше плеча Джода, по белизне за ними следовали длинные тени, и они остановились в ложбине, чтобы поговорить.
— Еда, — сказала Сумаэль, озвучивая то, о чем все думали.
Никто не поспешил вызваться. Все знали, что еда здесь дороже золота. Всех удивил Анкран, когда первый достал из-под своих мехов связку соленой рыбы.
Он пожал плечами.
— Ненавижу рыбу.
— Тот, кто морил нас голодом, теперь нас кормит, — сказал Ральф. — Кто сказал, что справедливости нет? — Он достал несколько печенек, далеко не в лучшем состоянии — если оно у них вообще когда-нибудь было. Сумаэль присоединилась с двумя засохшими буханками хлеба.
Ярви мог лишь развести пустыми руками и попытаться улыбнуться.
— Я унижен… вашим великодушием?..
Анкран мягко потер скрюченный нос.
— Вид твоего унижения греет меня совсем немного. Что насчет вас двоих?
Джод пожал плечами.
— У меня было немного времени на подготовку.
Ничто поднял меч.
— Я принес меч.
Все они оценили свои скудные припасы, которых вряд ли хватило бы и на одну нормальную трапезу для шестерых.
— Полагаю, я побуду мамочкой, — сказала Сумаэль.
Пока она отделяла шесть ужасно равных и крайне маленьких кусков хлеба, Ярви сидел и пускал слюни, как собаки его отца, когда ждали объедков. Ральф заглотил свою долю за два укуса, а потом смотрел, как Анкран пережевывает каждую крошку по сотне раз с закрытыми от удовольствия глазами.