Полшага до мечты
Шрифт:
– Не волнуйся, – успокоил Сережа, – до того, как он подрастет, я успею его отвратить от этой пагубной профессии. Хватит с нас летчиков, верно, Ань?
– Сожалею, что подаю дурной пример твоему сыну, – прибавил Матвей с легкой, незлобивой усмешкой.
Аню пробрало дрожью: она делала промах за промахом, словно чья-то злая воля нашептывала ей неправильные слова. Она совсем разнервничалась и жалобно посмотрела на Матвея. Ласковая улыбка в ответ – и все. Полное бессердечие! Возмутительное самообладание, тогда как она на грани истерики. Замкнулся в себе и не желает ничем ей помочь. Как будто любовь – не дело
Анна чуть не заплакала. В дверь позвонили; кто-то случайно помог ей скрыть слезы. Она успела осушить глаза, прежде чем открыть дверь. Слишком поспешно открыла, не посмотрела в глазок.
На пороге стоял Виктор, за спиной у него возвышался Константин.
– Что тебе надо? – нахмурилась Аня.
– Не хочешь меня впустить? Не бойся, я больше не буду распускать руки. Обещаю. Мне надо просто поговорить.
От Виктора несло запахом алкоголя.
– А ты спросил, могу ли я принять тебя? Явился без приглашения, да еще с эскортом. Сережи испугался? Уходи, поговорим в понедельник в каком-нибудь кафе.
– Извини, не могу ждать до понедельника. – Виктор бесцеремонно отстранил Аню рукой и прошел в квартиру. За ним с замороженным лицом проследовал Константин.
Виктор, заслышав звуки голосов, попер прямиком на кухню.
– Ба! Какие люди! – с радостной издевкой воскликнул он, разводя руки в стороны. – Это ж надо, угодил в яблочко – стол накрыт, и пилот в наличии. Тише, тише, парень, – миролюбиво вскинул он руки перед Сережей, который настороженно поднялся со стула при виде непрошеного гостя, – не подбирайся, бодаться не будем. Я к вам по-хорошему, посидим, потолкуем, как нормальные мужики. Костян, доставай бухло. Нутро жжет, сил нет.
У Кости в руках оказался большой пакет с провизией и бутылками спиртного. Он выложил содержимое на стол с расторопностью заправского официанта.
– Вот, на все случаи жизни: водка, вино, шампанское. Что будем пить? – с фиглярским почтением обратился Виктор к Матвею. – Водку? А то! Уважаю летучую братию… Анна, неси рюмки.
Матвей ободряюще кивнул Ане, она выставила на стол рюмки, мужчины расселись вокруг стола.
Виктор разлил водку в рюмки.
– За хозяйку дома! – провозгласил он и опрокинул содержимое стопки в горло.
– За твое здоровье, Анечка, – сказал Матвей.
Сереже и Ане налили вина, но оба пить не стали.
– На кого ты рассчитывал, когда нес сюда столько выпивки? – осведомилась Аня. – Вряд ли на Сережу. Странное совпадение, что ты явился именно сегодня, когда у меня гость. Ты, часом, не следишь за мной, муженек?
– Было бы глупо это отрицать, – расплылся в искусственной улыбке Виктор. Он с самого начала демонстрировал преувеличенно предупредительную манеру поведения, которая смахивала на плохую игру озлобленного актера-неудачника. – Не скажу, что надзор осуществляется ежедневно и ежечасно – я в каком-то роде все-таки работаю, – но сегодня выдалась свободная минутка; дай, думаю, повидаю любимую женушку, тем паче что проезжал по Воздвиженке и, представьте, вижу, как Анечка выпархивает из офиса в необычайном волнении, садится в машину и едет куда-то. Я в не меньшем беспокойстве следую за ней – согласитесь, что к тому были веские основания…
– Замолчи! – перепугалась Аня. Она могла
– А что это мы так струхнули? Боишься, я сболтну, к кому ты побежала на свидание? Неужели здесь есть люди, пребывающие в неведении? Лично я к таким не отношусь. Имел неудовольствие наблюдать, как любимая супруга страстно лобызалась с летчиком на глазах у многочисленных жителей и гостей столицы. Ой, молодой человек, чтой-то вы так побледнели? Неужто не знали? Виноват, приношу свои глубочайшие извинения. Привыкайте, юный друг, привыкайте, это вам не гарнизон – Москва, понимаете ли. Здесь девушкам все можно, сегодня с мужем, а завтра с защитником отечества – из патриотических, так сказать, чувств… А вы думали, почему она от меня ушла? Любовь, мой друг, любовь внезапная, всепоглощающая, ради такой любви можно и братишку привезти, чтоб под этим соусом с любовником почаще встречаться…
– Сережа, не слушай его, он пьян… – У Ани сорвался голос. – Жалкий вздор, он мне мстит… Матвей, сделай что-нибудь, прогони этого негодяя!..
– Нет, позвольте, никто не дал вам права меня оскорблять… Я протестую! Именно я являюсь пострадавшей стороной…
– Вон! Убирайся из моего дома, мерзавец!
– Вопиющая несправедливость!..
– Костя, заберите его. Он пьян!
– Сережа, я тебе все объясню… – Матвей держал брата, не давая ему вырваться. – Да погоди ты, черт побери!.. Слышь, Витек, а ну, кончай водку жрать и вали отсюда. Забирай его, Костян, не то выкину.
– Аня, на кой ляд тебе сдался какой-то пилотяга?! – вопил Виктор. Костя тащил его к входной двери. – Чем я тебе не угодил? Наряды, курорты, шикарная житуха. А у него – ракеты под крыльями, да и то не свои…
Дверь за дебоширом захлопнулась. Аня заперла все замки, ключи спрятала, вынула связку ключей из куртки Сережи и тоже спрятала.
Состояние брата внушало ей опасения. Он ничего не говорил, только все рвался куда-то, Матвей прилагал изрядные усилия, чтобы его удержать:
– Сергей, кончай психовать, возьми себя в руки. Ты же не ребенок. Сядь, поговорим.
Ему удалось усадить юношу. Тот тяжело дышал, смотрел на Матвея воспаленными глазами.
– Ты из-за нее сюда приехал? – проговорил он наконец.
– Из-за нее, из-за тебя. Соскучился по обоим. Тебе от этого плохо?
Парень набычился и молчал, шумно втягивая воздух. Темка все еще неподвижно сидел за столом, переводя округлившиеся глазенки с одного действующего лица на другое. Аня взяла его на руки и прошла в комнату.
– Будем складывать мозаику? – обрадовался сынишка.
– Обязательно, неси коробку. Давай-ка выберем картинку. Вот эта подойдет?
На кухне тем временем атмосфера накалялась.
– Хотели трахаться, нечего было впутывать меня! – кричал Сережа.
– Ты сам сюда напросился, скажешь – нет? – не уступал Матвей. – Чушь собачья, что Аня хотела на тебе сыграть. Останься ты дома, так и не узнал бы ничего. Я бы мог с ней здесь преспокойно встречаться.
– Скоро у вас сладилось! Внезапная любовь, как этот бугай сказал?
– Сережа, тебе еще рано быть циником. Мы все тебя любим, но позволь и нам любить друг друга.