Полночь
Шрифт:
– Ты ничего не хочешь нам сказать, парень? – дружелюбно спросил он.
Сема засмеялся, роняя изо рта хлебное месиво, и, невинно подняв брови, сложил губы трубочкой, после чего издал звук, напоминающий унитаз во время слива. Большая часть разжеванного сухаря попала на Эда, но он даже не изменился в лице.
– Ясно. Значит, пока не готов.
– Ага, жди от него ответа. Разве что опять обосрется, – буркнул Вячеслав. – Ты думаешь, этот придурок способен на такое?
– Каждый из нас брал в руки мешок хотя бы по одному разу, –
– Почему вы исключаете, что это мог подложить Айс? – спросила Катрин.
– Он ведь уехал, – проговорил Валик.
– Ну и что? А кто сказал, что он не вернется? – сузила глаза девушка, и Вячеслав похолодел. А ведь эта вредная хиппушка права. Точно, Айс вернется. Этот бомж-оборванец в своей дурацкой чалме, как у Старика Хоттабыча, понял, что голыми руками Славика Бравлина не возьмешь, поэтому оставил ему предупреждение в виде этой фотки и после этого свалил за подмогой. И он вернется с этим уродом Исви-Шмисви, у которого в дырявом носу можно разводить опарышей для рыбалки. Вернется, да еще привезет с десяток таких же чучмеков в рваных халатах, с ножами и дубинами, и тогда от Славы Бравлина останутся лишь рожки да ножки…
– Хрен вам! – заорал он и погрозил своим здоровенным кулаком океану, хотя катер уже давно скрылся из виду. – Хрен вам всем, кретинские говноеды! Вы не достанете меня!
– Ты что-то хотел сказать? – обратилась Татьяна к Эду, когда ее муж немного угомонился.
– Я хотел сказать, что мы на острове. Это раз. Во-вторых, это место… немного странновато, если не сказать больше. Я не увидел ни одной птицы. Ни одного жука, да что там жука, в этих местах всегда полным-полно мошкары, это вам любой подтвердит! И третье.
– И что же третье? – нервно заерзал Валик.
– Не знаю, как вы, а я себя ощущаю в роли живца. Айс сказал, что тут все есть, люди, телефоны… Зачем он тогда дал нам воды?
Катрин нахмурилась, до нее стала доходить логика Эда.
– Мы здесь вроде приманки, вот что я чувствую. Никого не хочу пугать, но меня не оставляет мысль – кого-то собираются поймать на нас, – закончил он.
Валик от изумления открыл рот.
– Я больше чем уверен, что этот остров необитаем, – после недолгого молчания снова сказал Эд. – Поэтому нам нужно поискать воду – раз. Обследо…
– Нам нужно подумать о Марине. Она не может валяться тут, как кусок говядины, – прервала его Катрин.
– Ее нужно похоронить.
– А что мы скажем дома? – не поднимая головы, спросил Валик. – Что мы скажем отцу Марины? Он нас на британский флаг порвет!
– Вы сначала домой попробуйте попасть, – насмешливо сказал Вячеслав. – Чтобы было что говорить-то.
– Может, ты сам скажешь, что ее дочь закопали на хрен знает каком пляже? – вспылила хиппи.
– Слушай, Тортилла, у нас проблемы. Ты только что сама видела. И вас ненароком со мной вместе в асфальт могут закатать, усекла? Как свидетелей.
– О чем это он? – вскинула тонкие брови
– У него проблемы, – сказала за супруга Татьяна. – И человек, желающий ему зла, шлет одинаковые фотографии.
– Ладно, проехали. Не хватало передраться еще тут всем. У нас нет выбора, Катрин. На такой жаре ваша подруга поплывет, и к вечеру от нее вообще ничего не останется. Ты хочешь этого? – спросил Эд.
Катрин не стала спорить. Опять этот мужик прав.
– Помоги мне, – сказал Эд Валику, и они оттащили тело подальше в тень.
– Чем копать?
– Чем хочешь. Лопаты я тут не вижу, палками много не накопаешь, остаются только руки. Впрочем, это песок, должны быстро управиться.
– Слава, ты должен помочь, – сказала Татьяна. – Только не говори, что Мария Бравлина не рожала землекопов.
– Не рожала, – подтвердил супруг. Он вздохнул и ткнул носком туфли злосчастную фотографию. – И могильщиков тоже не рожала. Но я помогу.
– Вот и молодец, – серьезно сказала женщина.
Вячеслав зашагал к Эду и Валику, которые, встав на колени, уже приступили к работе.
Однако через двадцать минут напряженной работы стало ясно, что все их попытки бесплодны.
– Что за хрень? – пробормотал Эд, вытирая льющийся пот со лба. За все время, пока они копали, яма ничуть не увеличилась. Напротив, возникало ощущение, что канавка каждой выгребаемой горсти моментально заполнялась песком, это было равносильно черпанию воды из океана.
Эд посмотрел в сторону кустов, туда, где начиналась земля. Вячеслав проследил за его взглядом и сказал:
– Эд, даже не думай. Провозимся весь день и все руки покоцаем, а бабу все равно не закопаем. Пора бы и о себе подумать.
– Я обратил внимание на другое, – сказал Эд. Он не заметил, как сзади бесшумно подошел Сема. Он внимательно прислушивался к их разговору.
– Что? – в один голос спросили Валик и Вячеслав.
– Когда труп вытаскивали из трюма, вы ощущали запах?
Валика всего передернуло, когда он вспомнил об этом. Еще как ощущал! Так ощущал, что чуть не проблевался!
– А сейчас ничего этого нет. Хотя должно быть еще хуже, – подытожил Эд.
Валик машинально повернул голову в сторону тела Марины. Действительно, он как-то сразу и не заметил, что специфический запах исчез.
– Это место… как бы поточнее выразиться, – Эд замешкался, подыскивая нужное слово.
– Похоже на декорацию, – закончил за него Сема, и все замерли.
В это время с другой стороны острова с катера выгружался Айс. Он стоял по пояс в воде, а Исви сверху подавал ему вещи. Кроме фляги с пресной водой, он передал ему мешок, в котором находился моток веревки, фонарь с запасом батареек, вяленое мясо с сухарями и еще много чего. Последним был хромированный ящик, извлеченный из трюма. Его Айс принял из рук Исви с особым благоговением, будто бы он был сделан из хрусталя.