Полночь
Шрифт:
– Да. Се ля ви, Слава. Извини, ничего личного, это просто бизнес. Если бы ты знал, как я замучился за тобой носиться по всей Европе! Случайно я узнал, что ты рванул в Австралию. Сначала я искал тебя в Мельбурне. Потом приехал в Сидней, где мне стало известно, что ты уже в Тасмании. Я приехал в Хобарт [41] и там выяснил, где тебя нужно искать. Ну а остальное – дело техники. Потому что если я начинаю кого-то искать, то всегда нахожу его.
Вячеслав завыл от бессильной злобы. Его бессонные ночи, постоянные ссоры с Таней, ежедневные истерики и психозы,
41
Столица Тасмании.
– Но ведь ты не киллер! Мать твою, Эд… ты же гринписовский ботаник!
– «Гринписовский ботаник», – снисходительно повторил за ним Эд. – Ты даже толком никогда не знал, кто я и что собой представляю. А еще друг называется. Акулы – мое хобби. А дело есть дело.
– Почему ты не убил меня сразу? К чему это шоу с фотками?
Вячеслав все еще не верил, что тот, кому его «заказали», оказался его другом, причем одним из лучших. Бредятина какая-то! Может, это дурацкий сон?
– Таковы условия заказчика, – пожал плечами Эд. – Психологическая обработка, чтобы клиент вызрел, дал сок, так сказать. Кстати, эта фотка последняя. Я планировал вручить тебе ее завтра, но кто знает, что с нами будет завтра, ты сам видишь, что тут происходит. Так что сейчас мы с тобой у финиша, Слава.
– А как же Таня? – прерывисто дыша, спросил Вячеслав. – Как ты объяснишь ей?
Он старался оттянуть время, пытаясь незаметно левой рукой нащупать камень или еще что-нибудь тяжелое. Хрена лысого, он не даст себя завалить, как корову на бойне.
– Ты молчал бы о ней, Слава. И ни в какие люди ты ее не выводил. Это она сделала из тебя человека. И принесла в жертву свою молодость и красоту ради тебя, жирного, тупого, эгоистичного борова. Вот кого родила Мария Бравлина. Да еще алкаша в придачу.
Произнесенные слова были похожи на толстые клинья, которые безжалостно вбивались кувалдой в мозг Вячеслава. Жирный… тупой… алкаш… Неужели это все правда?! Нет, нет и нет!
Его рука нащупала камень, тот самый, о который споткнулся Эдуард.
– А Тане я скажу, что ты упал вниз. Нечаянно, – прибавил Эд.
– Как ты убьешь меня? Защекочешь до смерти? – попробовал улыбнуться Вячеслав, но Эд не оценил юмор.
– Зачем тебе знать это?
– Хочу посмотреть в твои глаза.
Эд засмеялся.
– Сколько пафоса, Слава! Я удивляюсь, слыша от тебя такие трогательные слова. А ты смотрел в глаза тем мальчишкам, когда пьяный вусмерть рассекал на своем скутере?
– И все же? Не смотри, что ты мне ногу сломал, я тебя к себе не подпущу!
– Ох и нравишься ты мне, Славик! Особенно люблю я в тебе твою самоуверенность. Ну, во-первых, я могу закидать тебя камнями. Во-вторых – оглушить, а потом задушить. Могу пробить тебе артерию на шее пальцем. Не веришь? А зря, однажды я делал это, человек умер меньше чем за три минуты. Ну а в-третьих, я могу просто уйти. А всем сказать, что ты сошел с ума и напал на нас. И уж поверь, если ты приползешь на берег, тот очкарик самолично бросит в тебя камень. А уж хиппушка давно на тебя зуб точит. И мне кажется, Таня не будет тебя защищать.
– А если не приползу? – сглотнул
– Тебе некуда деваться. Без воды ты не протянешь и суток.
– Ты заодно с Айсом?
– Нет. Здесь мы с тобой по одну сторону баррикад. Я не знаю, что это за человек, и Сему тоже никогда раньше не видел. Для меня это такая же загадка, как и для тебя.
– Эд, а если я тебе заплачу? – хрипло спросил Бравлин, обхватив камень пальцами. Ему не приходило в голову, что Эд давно заметил его манипуляции, но не подавал виду.
– Ты смотрел вестерн Серджио Леоне «Хороший, плохой, злой»? Классика ковбойского жанра. Там Ли Ван Клифф говорил заказанному «клиенту», который предлагал ему деньги за откуп: «Это хорошие деньги, но ты же знаешь, я всегда выполняю свою работу до конца». Он убил его, а потом завалил заказчика «клиента», как раз за эти деньги. Так что если хочешь, заплати мне за своего дядю, и я его сделаю…
Вячеслав взмахнул рукой, но бросить камень так и не успел – Эд точным ударом отправил его в глубокую отключку.
После этого он вырвал из руки бывшего друга камень и швырнул его в пропасть. Прислушался. Когда раздался глухой звук упавшего камня, он улыбнулся.
– Что же с тобой делать, Слава? – пробормотал он. – Сейчас тебя убивать мне нет смысла. Но и медлить тоже нельзя. Работа есть работа.
Он поднял голову и тут же обругал себя – как он мог забыть о Татьяне?!
– Таня! – крикнул он, раздвигая траву, и вдруг почувствовал легкий укол рядом с ухом. Он поднял руку, с ужасом ощущая, как деревенеет тело. Непослушные пальцы коснулись какого-то тонкого, едва различимого предмета. Ноги отказывались подчиняться, они словно вросли в землю.
– Та… – начал Эд, перед глазами все поплыло, и он упал в траву, рядом с телом любимой.
Через минуту из зарослей показался Айс. В руках он сжимал длинную трубку.
– Таня, Шманя, – пробормотал он, извлекая из шеи усыпленного Эда тоненькую иглу. – Идиоты.
Валик продолжал подбрасывать в воздух камешки. Он делал это уже минут пятнадцать, и на его лице застыло выражение упрямого азарта, словно он участвовал в каком-то ответственном соревновании.
– Прикинь, Катрин, если бы закон притяжения не действовал и они не падали бы вниз, а крутились в воздухе, – сказал он с мечтательным видом.
Девушка молчала. Она все еще не могла отойти от ужасного сна.
– Правда, тогда мы бы тоже болтались между небом и землей, – добавил Валик. – Представляешь, если Сема опять обделается? Летишь себе, о прекрасном мечтаешь, а тут говно навстречу.
Он засмеялся. Смех был веселый и жизнерадостный, смех довольного всем ребенка, у которого дома полно игрушек, а по телику всегда свежие мультики. Сема заворочался, приходя в себя.
Катрин подошла ближе.
– Сколько я спала? – спросила она.
– Минут двадцать, может, больше, – сказал Валик. – А что?
Девушка не ответила – она смотрела на океан. Плавники. Их стало больше.
– Я за ними все время наблюдаю, – произнес Валик и снова подбросил вверх камень. Он шлепнулся на песок, образовав крошечную воронку. – Смотри, как их много стало.
– Когда сядет солнце, их будет столько, что вы не увидите океана, только одни акулы, – раздался голос Семы. Он елозил по песку, пытаясь принять сидячее положение. – Развяжите меня.