Полночь
Шрифт:
– Ну и ладно. Нам пора, – сказал Айс.
Эд молча наблюдал за ним и Исви. Впервые он не знал, правильно ли они поступают, отпуская катер. С одной стороны, эти два подозрительных типа исчезнут навсегда из их жизни, с другой – у них лодка. Пусть насквозь ржавая и раздолбанная, со стучащим движком, но хоть какая. А у них – непонятно откуда взявшийся Сало… Саво… черт, язык сломаешь, пока выговоришь название этого места. Что это, полуостров? Кто тут живет? Как их встретят здесь? Что делать с трупом? Эд не понаслышке знал, что местное
– Уходите. И забирайте тело, – сказал Айс. Он больше не улыбался, его покрытое щетиной лицо приняло отчужденное, почти безжалостное выражение.
С большим трудом Эду и Вячеславу удалось спустить труп Марины вниз, и они оттащили его на песок. Валик предпринял неуверенную попытку помочь, но сразу понял, что он скорее мешает, и отошел в сторону, нервно теребя дужку очков.
Айс взмахнул рукой в прощальном жесте. Он смотрел так, что каждому казалось, будто смотрят именно на него.
– Мы не заплатили тебе, – вспомнил Эд.
– Ничего. Будем считать это проявлением добродетели. Кстати, вот вам на всякий случай.
С этими словами он кинул на берег еще один мешок и большую флягу.
– Спасибо! – крикнул Валик и тут же смутился, видя, что его никто не поддержал.
Айс отвернулся, но перед этим полы его тряпья распахнулись, и Валик едва не закричал, увидев на его животе повязку, на которой четко виднелось пятно крови.
Исви завел двигатель, и катер медленно поплыл в океан.
– Я бы слопал что-нибудь, – снова завел старую пластинку Вячеслав и похлопал себя по урчащему животу. – Что там в мешке?
Эд заглянул внутрь и протянул его другу:
– То же самое, сухари и фрукты. Не ожидал такого благородства от этого прохиндея.
– Это не его еда, он сам говорил, – счел необходимым вставить Валик.
Вячеслав скривил губы:
– Отстой какой-то… Может, поищем что-то посущественнее? Я уже не могу смотреть на эту гниль и с удовольствием заточил бы мяска. Мария Бравлина не рожала вегетарианцев и сторонников голодания.
– Что будем делать с Мариной? – спросила Катрин.
– Нужно найти людей, – сказал Эд.
– Ага. И на тебя повесят убийство этой девчонки, – хрустя сухарями, промычал Вячеслав. Он выудил из недр мешка горсть темно-коричневых фруктов и отправил их в рот.
– Пойду посмотрю, что там за дом, – сказал Эд.
– Я с тобой, – вызвалась Катрин.
Эд пружинистой походкой зашагал по песку, Катрин, подскакивая на горячем песке, засеменила за ним.
Вячеслав с неудовольствием прожевал кисло-клейкую массу, потом с задумчивым видом уставился на Сему, который смирно сидел на корточках и с сосредоточенным видом грыз сухарь.
– Интересно, а идиоты вкусные? – вдруг спросил он,
– Не знаю, не пробовала.
– У тебя есть такая возможность, – хихикнул Вячеслав, и Валик поперхнулся, чуть не подавившись куском сухаря. Сема, словно понимая, что речь зашла о нем, заулыбался.
– Надеюсь, ты глупо пошутил, – сказала Татьяна.
Вячеслав по своему обыкновению хмыкнул:
– Ты смотрела фильм «Людоед»?
– Слава, ради бога, замолчи.
– Мне просто интересно, если я съем ляжку дебила, не стану ли я таким же?
«Хуже, чем ты есть, ты уже не станешь», – чуть не сорвалось с языка Татьяны, но она решила не злить понапрасну и без того нервного мужа.
Вернулись Эд с Катрин. Вид у обоих был растерянный.
– Никакая это не тропа, – мрачно известила хиппи. – Это пожухлая трава растет, и со стороны кажется, будто кто-то дорожку протоптал.
– Дома тоже нет. Это всего-навсего большой валун, очень похожий на дом, – прибавил Эд.
Валик недоверчиво взглянул в ту сторону. Странно, и дым куда-то исчез, хотя пару минут назад он был готов поклясться, что видел его.
– У меня неважные предчувствия, – снова заговорил Эд. – Мне кажется, что…
– Вашу мать! ВАШУ МАТЬ, УРОДЫ, КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!! – внезапно разорвал горячий воздух вопль Вячеслава. Он бросил на песок мешок и с яростью смотрел на какой-то бумажный квадратик в руке. И хотя он тут же швырнул его вниз, как если бы это была дохлая лягушка, Татьяна уже поняла, что это.
– Чего орешь? – спросил Эд. Он поднял фотографию и сдул с нее прилипшие песчинки.
– КТО?! – прохрипел Вячеслав с налившимися кровью глазами. Он вытянул вперед массивный палец и, словно дуло пистолета, переводил его с Катрин на Валика.
– Че за предъявы? – уперла руки в боки Катрин, ничуть не испугавшись – она уже успела привыкнуть к истерикам этого необузданного, распоясавшегося мужика.
– Кто подложил, детвора? Кто из вас сунул в мешок эту хрень?!
– Ты чего вопишь, как потерпевший? Меня вообще тут не было! – возмутилась девушка.
– Слава, успокойся, – сказал Эд, но было видно, что он чрезвычайно взволнован. – Это точно было в мешке?
– Нет, я из трусов ее достал, мля, как фокусник! – снова заорал Вячеслав.
– Мешок Айса. Или его друга, – сказала Татьяна.
– Вы из него тоже жрали, – выдохнул Бравлин.
Его толстые пальцы сжимались и разжимались, будто бы он уже душил своего невидимого противника. Того, кто уже столько времени измывается над ним, доводя до психоза этими проклятыми фотографиями.
– Ты?! – он ткнул пальцем в Валика, и тот испуганно пригнулся, словно его уже собирались бить.
– Слава, остынь, – снова одернул его Эд.
Он искоса посмотрел на Сему и вдруг присел перед ним на корточки. Тот все еще жевал сухарь, но не глотал, и весь рот у него был забит темно-коричневой кашей.