Полина
Шрифт:
Мы дружно вздохнули, и это получилось так слаженно, будто мы ежевечерне тренировались.
По лицам ребят было видно, что их такая перспектива не впечатляет. Моя физиономия тоже не блистала особенной радостью. Во-первых, дежурка катастрофически мала; во-вторых, там только одно сидячее место; в третьих, в ней абсолютно нечем заняться, нет даже какого-нибудь захудалого компьютера, персональника или хотя бы примитивного монитора видеонаблюдения; в-четвёртых, меня жутко раздражал единственный постоянный обитатель той комнаты – полузасохший
– Вопросы есть?
– Есть! – Отозвался Сержик (У него всегда было, что спросить). – Что с ребятами, которые вчера улетели в Одессу? Они вернулись?
– Вернулись. Из-за сбоев в Сети, их гравы до глубокой ночи болтались в нескольких десятках километров от нашего острова и не реагировали ни на какие команды. Само собой, связи тоже не было – никто ничего не мог сообщить.
Саня криво ухмыльнулся. С видом человека, который доподлинно знает, что и где нужно сделать, чтобы наладить работу бортовых механизмов.
– Ошибки с Сетью были только на Лимносе? – Деловито уточнил он.
– Некоторые неполадки затронули одесские сервера, но глобальный сбой произошёл только у нас. Сейчас к нам приехали специалисты из Центра – обещают разобраться. Не хочешь им помочь?
Саня передёрнул плечами: мол, зачем спрашивать, вы же тут начальник, скажете – пойду.
– Давай! – Кивнул Борис Емельянович.
– Где все?
– В дежурке.
Саня ушёл.
– Отвертелся, – шепотом позавидовал Сержик.
– А вы, – повернулся к нам шеф, – в "аквариум"!
Ввиду вчерашних форс-мажорных обстоятельств ночью на входе дежурило аж три человека. Они, все как на подбор задёрганные, нервные и невыспавшиеся, с видимым облегчением сдали свой пост.
Не прошло и минуты, мы располагались на исходной позиции.
Там не было ничего нового: стол, стул, кактус – и трое нас. Мы привычно встали около стены (больше просто не было места).
– Каковы наши обязанности? – Спросил я.
Борис Емельянович повернулся на крутящемся стуле к нам и вытащил из нагрудного кармана тоненькую брошюрку:
– Здесь всё написано. Обязанности дежурного…, – он не договорил. В окошечке за его спиной послышался звонкий девичий голос:
– Привет, дядь Борь!
Вслед за голосом показалось до боли знакомое всему просвещённому человечеству лицо – на официальных церемониях Герман Геннадьевич предпочитал появляться со своей дочерью.
Наш новый шеф даже не повернул голову – только скосил глаза на висящее на стене зеркало.
– Здравствуйте, Полина Германовна. А зачем Вам два полотенца?
– А как ты догадался? – С недоумением поинтересовалась дочка Сенатора.
– У каждого начальника охраны, – степенно объяснил наш шеф, – на затылке существует третий глаз, который в критических ситуациях позволяет иметь круговой обзор. Это частенько, знаешь ли, помогает.
Полина Германовна молчала секунд десять, наконец неуверенно осведомилась:
– Шутишь, да?
– С чего ты взяла? – Невозмутимо отозвался
– Ты в шапке.
Мы рассмеялись.
Девочка обиженно надула губы.
– На самом деле,господин Садовников видит ваше отражение в большом медном кофейнике, – продемонстрировал я своё чувство юмора.
Полина Германовна оказалась не настолько эрудированной, насколько я представлял.
– При чём тут кофейник? – Не поняла она. – Нет тут никаких кофейников!
– Классику читать нужно, Полина Германовна, – поддержал мою линию Борис Емельянович. – Или хотя бы смотреть. А ещё супер…, – он осёкся, похоже, понял, что сболтнул лишнее. Точнее, не исключаю, что подобные словесные пикировки с дочкой Сенатора происходили у него по несколько раз на дню, но вот именно нам демонстрировать это было не обязательно.
Борис Емельянович вышел за дверь – и дальнейший разговор проходил за пределами дежурки. Общались они минуты две, не больше. Полина Германовна сидела на силовом барьере, свесив вниз стройные загорелые ноги, а Борис Емельянович бродил около неё.
– Лет через пять-шесть тако-ой красоткой будет, – мечтательно протянул Фердинанд и от избытка чувств даже прицокнул языком.
– Хороша Маша, да не наша, – оборвал я его. – Это называется искусственный генетический отбор. Я видел фотографии её матери – тоже барышня была – высший класс. Дочь Навигатора. А ей отец в свою очередь – тоже чадо какого-нибудь правительственного чиновника. У них свой круг общения, который складывался столетиями из генотипов актрис, моделей, победительниц конкурсов красоты. Ещё бы Полине Германовне не быть эффектной…
Борис Емельянович вернулся, улыбаясь каким-то своим мыслям.
– Вот, отцы, классический пример современного супера, – сообщил он, продолжая так же улыбаться, – положи такой палец в рот, не то что руки, головы потом не досчитаешься. – Он тут же посерьёзнел. – Теперь – о деле. Прочтёте устав на досуге, я всё перескажу своими словами. Первое – посторонних в особняк не пускать. Здесь – небольшая лампочка. Все, кому разрешён доступ, имеют при себе чипы. Когда проходит кому положено, загорается зелёный огонёк. Если таковой не загорается, задерживайте клиента и вызывайте меня. Второе, что вам необходимо делать – фиксировать время входа и выхода каждого человека.
– Куда, – спросил я, – фиксировать? Здесь нет даже захудалого персональника!
– Нам аппаратура не нужна, – Борис Емельянович достал из ящика стола пухлую потрёпанную тетрадь, – учёт ведётся по старинке – на бумаге, самой обычной шариковой авторучкой. Как на Клатре. У нас аналогичная система. Во избежании утечек информации.
Инструктаж продолжался минут десять, после чего Борис Емельянович со спокойным сердцем покинул наш пост.
Ненадолго покинул, надо сказать. Только мы устроились на своём новом рабочем месте, шеф службы безопасности появился снова. Слегка запыхавшийся, словно бежал бегом.