Полина
Шрифт:
– Что случилось? – Спросил Саня, удобно устроившийся на подоконнике и при появлении начальства вскочивший на ноги, разве что по стойке "смирно" не успел вытянуться.
– Всё в порядке!
Он плюхнулся в кресло – и очень вовремя – на крыльце появилась Полина Германовна. Лицо у неё было таким странным, что мы как по команде замолчали. Некоторое время она пыталась пройти сквозь включенный силовой барьер, потом бросила хмурый взгляд в нашу сторону.
– Откройте!
Борис Емельянович нажал кнопку и не смог
– Полина Германовна, я вас научу когда-нибудь обращаться к взрослым на "Вы"?
– Кто тебя знает, – сказала она, продефилировав мимо окошечка. – Ты никогда не отличался особыми педагогическими талантами.
Мы заулыбались.
– За работу, барсики!
– Рявкнул Борис Емельянович (впервые за всё время нашего знакомства он, казалось, разозлился по-настоящему) – Нечего тут…
Что именно "нечего" – этого он придумать не смог, и фраза осталась незаконченной.
– Мне кажется, у Полины Германовны неприятности, – перевёл я разговор на другую тему.
– Верно.
По его тону было понятно, что тема закрыта.
– А что произошло? – Всё-таки полюбопытствовал я.
Борис Емельянович некоторое время думал.
– Как я понимаю, – последовала пауза, – она вышла в Сеть и узнала некоторые новости, – Борис Емельянович снова помолчал минуту, – некоторые новости, – он мучительно подбирал слова, – которые касаются Германа Геннадьевича.
– Полагаю, нам пока не положено знать, что именно случилось с Сенатором, – догадался Ферд. – Иначе бы вы уже сказали.
– Точно. Спать будете спокойнее.
Борис Емельянович снова попытался уйти, но вскоре опять вернулся и пробыл на вахте минут сорок – Полина Германовна изволила собирать цветы. Она бегала взад-вперёд с огромными букетами. Шеф службы безопасности только крякал с досады: на кой чёрт ей цветы, если не сегодня-завтра она уедет обратно в свою школу – и все эти икебаны нужно будет выкидывать.
Его мобильник постоянно звонил – Борис Емельянович отвечал сначала шепотом, потом начал нервничать:
– Я ещё раз повторяю: на Лимносе и в окрестностях острова напрочь отсутствовала вся Сеть! Как – не может быть, если это было!? Любого спросите – каждый подтвердит! При чём тут Графонет – я говорю про всю Сеть, даже в двухмерном режиме!
Он нажал на браслет мобильника и куда-то в пространство пожаловался:
– Вокруг одни идиоты! Я говорю человеческим языком – у нас вырубило всю Сеть – а они говорят, что это невозможно, были всего лишь отдельные неполадки.
– Они долго будут разбираться, – предостерёг я. – Вчера наш Саня пытался сообразить, что случилось – у него не возникло даже тени предположений. А те, что прошли кастинг на вероятность, всё равно слишком надуманы, чтобы быть правдой.
– Печально, – рассеянно проронил Борис Емельянович, думая о чём-то своём.
Дверь, ведущая с нижнего яруса распахнулась,
– Ерунда какая-то творится, Борис Емельянович! – Запинаясь, произнёс появившийся дежурный оператор. В руках он, словно Данко – сердце, нёс монитор.
По изменившемуся лицу своего шефа я понял, что в настоящее время происходит что-то в самом деле из ряда вон выходящее. Скосил глаза на происходящее на экране – и почувствовал, как моя челюсть медленно отвисает.
Транслировалось изображение задней стены особняка. Одно из окон на третьем этаже было приоткрыто – как раз в комнате Полины Германовны – и из-за деревьев парковой зоны к нему медленно приближался пустой грав. Не просто "пустой", а вызывающе пустой – там отсутствовал даже водитель!
Борис Емельянович мрачно потёр небритый подбородок, тронул браслет мобильника:
– Восьмой, что происходит?
Молча выслушал ответ, надолго задумался.
Я опешил. Происходящее требует немедленной реакции, а шеф службы безопасности о чём-то размышляет! Что за фигня?!
Даже невозмутимый Сергей Павлович коротко ругнулся.
– Тревога! – Рявкнул я.
Борис Емельянович вздрогнул:
– Чего орёшь?
– Вы что – не видите?!
– Вижу.
– И что?
– Ничего.
– Но ведь грав пустой? – С недоумением осведомился Ферд. Соображал он, по своей привычке, туговато – требовал ответов на самые очевидные вопросы.
– Пустой! – Раздражённо бросил Борис Емельянович. – Полина Германовна уже не первый раз так делает. Включает голосовое управление и управляет гравом по мобильнику на громкой связи.
Я пытался понять логику событий – и ничего не получалось.
– Зачем? – Задал я самый актуальный вопрос.
– Значит ей это нужно.
Я даже потряс головой:
– И вы ничего не будете предпринимать?
– В данном конкретном случае, – с деланным, как мне показалось, спокойствием проговорил наш шеф, – мешать Полине Германовне я не намерен.
Я перевёл взгляд на экран. Грав завис около окна, в котором тут же появилась дочка Сенатора. Девочка влезла на подоконник и теперь, пыхтя от натуги, бросала в грав какие-то тюки.
– Что она делает? – Шепнул Ферд.
– Заткнись! – Оборвал его Борис Емельянович, который внимательно наблюдал за происходящим. – Вон отсюда!!
– Что? – Дрожащим голосом спросил оператор, который решил, что обращаются непосредственно к нему и от неожиданности чуть не выронил монитор.
– Все – вон отсюда!! Быстро!!
Пока мы пытались сориентироваться в происходящем, Борис Емельянович резво вскочил, схватил за грудки Сергея Павловича, который первым подвернулся под руку и с силой толкнул в сторону двери, ведущей на нижний уровень. – Вы! – тоже! – все! – вон отсюда! – считаю до трех!…