Полина

Сиваков Александр Владимирович

– Какой он Кит, – с деланным пренебрежением отозвалась я, – максимум – Китёнок. На большее не тянет. И что он делает в школе?

– Откуда мне знать! Говорит, что учится, только что мне в это не очень верится. Лёша Дронов вообще перестал в холл приходить, И, мне кажется, он почти не спит и не ест. Ходит весь какой-то зелёный и жутко замученный . Того и гляди в обморок грохнется. Ещё три девчонки тоже начинают сдавать.

– Напряжённая учебная программа, – в тему вспомнила я слова Красной Шапочки. – Может в этом дело?

– Вряд

ли они столько сил отдают учёбе. Я не особенно напрягаюсь, а почти все вопросы уже выучила.

– Ты просто чуточку умнее, чем все остальные. – И, чтобы Бахмурова не очень радовалась, поспешила добавить. – Это во-первых. А во-вторых, ты просто хвастаешься.

– Очень надо!

Наш диалог завершился на мажорной ноте. И поди разберись, кто из нас двоих был в этом виноват.

ГЛАВА 49

Ровно в половине десятого я зашла в актовый зал. Из сорока ребят, которые должны быть там в соответствии со списком, едва ли набралось три десятка. Главных персонажей, как я сама для себя называла Никиту, Марека и Белохвостикова, не было. Не увидела я и Маришу с её неизменным спутником Ромкой.

"Прогуливают, значит, – отметила я, – хреново тут стало с дисциплиной. Ладно, вернусь – наведу порядок"

Не было особенных восторгов, да и никакой враждебности я не почувствовала, короче, встретили меня нейтрально. Пару человек даже поздоровались – остальные привычно уселись на места зрителей, ожидая каких-нибудь действий с моей стороны.

Я поднялась на сцену, не совсем представляя, что следует делать и о чём говорить. И сразу вспомнила, что точно так же я тут стояла здесь в самый первый день. Кажется, с тех пор прошла целая вечность, на самом деле – всего ничего

С высоты я обозрела всех наших ребят сразу и вдруг поняла, как сильно они изменились с тех пор, как я их видела в последний раз. Раньше они переговаривались между собой, смеялись, бродили по залу туда-сюда, теперь же просто сидят как глиняные истуканы и смотрят на меня. Причём – молча. А это здорово нервирует.

– Ребята, я вынуждена извиниться за мой неожиданный отъезд и за долгое отсутствие, – я опустила глаза и несколько путано принялась объяснять. – У моего папы возникли серьёзные проблемы – и мне пришлось надолго задержаться. Сегодня ночью я вернулась, но мне нужно ещё раз съездить домой – сегодня вечером или завтра утром я вернусь.

– И опять на неделю исчезнешь, – сказал кто-то из зала. – Сидела бы лучше тут.

– У нас пищесинтезаторы совсем не работают, – пожаловался второй голос. – Мы уже несколько дней на одной воде, даже без хлеба, сидим.

– И деньги для Белохвостикова! – Выкрикнул третий. – Он уже грозился сделать подставную контору, взять большой кредит и уйти на дно.

Я поискала глазами Белохвостикова – в зале его не было.

– Я сейчас кому-то залягу на дно! – Пообещала я. – За хвост – и головой об стену! Я за этими деньгами как раз и еду. И за зарядками. И ещё

много за чем. Всё это уже дома – осталось только привезти.

– Давай-давай, вези, – разрешил первый голос. – И побыстрее, а то мы скоро друг друга начнём есть.

Я поймала себя на том, что напряжённо вслушиваюсь в интонации активистов – и разозлилась на себя – ещё не хватало бояться своих же!

– Надеюсь, ещё день без меня протянете, – в моём голосе никто не заметил сарказма (да и откуда ему было там взяться) – а завтра утром я буду с вами и буду решать ваши проблемы.

По поводу "с вами" и "ваши проблемы" я, допустим, перегнула палку, но моя речь оказала нужное действие – окрики с места прекратились.

– Всё, ребята, идите учиться, а я – домой. Удачи!

Я ожидала, что кто-нибудь скажет "тебе тоже", но все промолчали. Это обидело меня чуть ли не больше, чем всё происшедшее в этой школе вместе взятое.

Глядя в пол, я вышла из актового зала и начала подниматься на второй этаж. В конце лестницы я встретила Никиту. Точнее, не встретила, а чуть не наступила на него – мальчик сидел на самой верхней ступени, устроив локти на колени, а подбородок – на сплетённых пальцах рук.

– Ого, Иванова, – тихонько удивился он. – Наотдыхалась? Решила чуть-чуть поучиться? Подумай ещё раз – тебе это нужно? Ехала бы ты обратно, а? Без тебя тут гораздо спокойнее, чем с тобой.

– Ещё один "доброжелатель", – вздохнула я, глядя поверх головы местного начальника службы безопасности. – На редкость неудачное утро. Только что в актовом зале чуть не побили, не успела отдышаться от негативных эмоций – и тут ты со своими шуточками.

– Половина наших тебя уже в лицо забыла, – сообщила Никита. – А вторая половина помнит твою физиономию только для того, чтобы набить её, за тот рацион, который ты нам организовала.

– Сами бы могли додуматься и в каком-нибудь ближайшем магазине купить зарядки – они стоят копейки.

– Не все же такие шебутные, как ты – в голову что-то стукнуло – и она учесала на две недели чёрт знает куда.

– Это называется "лёгкая на подъём", – поправила я.

Мы ещё немного попикировались, и через пару минут я поняла, что Никитка за время моего отсутствия нисколько не изменился.

– Что происходит у вас в комнате? – Наконец задала я мучавший меня вопрос.

Никита недоумённо уставился на меня:

– В смысле?

– Пойдём – покажу!

– Пойдём.

На Никиту младенческие принадлежности не произвели особенного впечатления. Он с какой-то брезгливостью приподнял за шнурки крохотные детские пинетки, бросил обратно на кровать.

– Не вижу ничего странного. Марек – псих ещё тот. Вот если бы тут всего этого не было, я бы начал опасаться – где он всякие свои штучки прячет.

– Свои штучки?! – Взвизгнула я не своим голосом. – Ты не видишь ничего странного?! Я в тебе ошиблась!

– Ого, – тихонько удивился Никита. – Вот с этого места поподробнее.