Полигон

Грановская Елена

Звериный рык заставил подполковника обернуться и перехватить автомат. Увиденное поразило и устрашило его.

Существо приняло стойку, готовясь к прыжку, и прожигало Сезонова красными зрачками. Под лапами валялись изгрызенные ремни и перекусанные приемники, через которые подавался ток. Зверю удалось освободить себя от шокеров.

– Не шевелитесь! Мы его обезвредим! – крикнул Сезонову кто-то из военных.

Подполковник поднялся на ватные ноги и отбросил автомат в сторону. Для существа это был словно сигнал к нападению. Оно рванулось к Сезонову. Весь мир перед глазами сузился лишь до зверя, несущегося к нему с разинутой

пастью и диким визгом.

Сезонов услышал отчаянный крик Власова, не разобрав ни слова.

Он развернулся, но не успел пробежать и пары метров, как был сбит змеиным хвостом, которым зверь стегнул его под ноги. Подполковник растянулся на земле и только перекатился на спину, чтобы встретить озлобленную внеземную тварь, понимая, что теперь уж точно не выживет в схватке с нею, как мощным ударом лапы, обрушившейся ему на грудь, оказался прижатым к асфальту. Прямо над лицом раздался оглушительный рев. Сезонов помутненным взглядом смотрел зверю в глаза. Мир вокруг стремительно тускнел. Нависнувшее существо в новый раз распахнуло пасть, чтобы прикончить жертву, но в эту секунду в него ударил град автоматной очереди, заставивший пошатнуться и запрокинуть голову. Свист пуль прекратился. Зверь, дрожа мускулами, держась из последних сил, вновь развернул морду к Сезонову, медленно раскрывая пасть и втягивая через нее воздух. На подполковника упали капли вязкой крови. Тварь взвизгнула на высокой ноте, шире размыкая челюсти, но новый одиночный выстрел ей меж глаз похоронил зарождавшийся в горле рык. Зверь, остановив растерянный взгляд на лице несостоявшейся жертвы, тяжело рухнул, всем своим весом придавив Сезонова.

День 7. 06:37

… - Товарищ подполковник!.. ВалерИгорич!.. Командор!..

Сознание нехотя фильтровало голоса и звуки, пыталось развернуть слова обратно к источнику, выдворить их из мыслей. Голову не хотелось загружать ничем посторонним: вот же она – спасительная, святая тишина! Он никому не хочет быть нужным. Зачем его зовут? Ему надо отдохнуть от случившегося потрясения, прийти в себя…

Но знакомый голос, вернее, его обладатель, оказался упорным и непреклонным и желал во что бы то ни стало воскресить его сознание.

Вот голос пытался сдвинуть с него огромную, тяжелую тушу, откинул сильную, крепкую лапу, схватил под руки и потащил по земле, вытаскивая из-под тела зверя. Кто-то другой помогал, перевернув убитого пришельца на бок, освобождая ноги от увесистого существа.

– ВалерИгорич! Вы как?! Вы меня слышите?!

– Да…

Чтобы голос отстал, нужно было отреагировать.

Голова кипела от боли, сознание шло каруселью образов последних секунд перед смертью… Это же зверь умер? А не он?

– Командор!

– Да не ори, Юра…

Власов стоял перед ним на коленях, схватив за плечи. На испачканном в грязи и крови лице застыла маска испуга. Взгляд светлых глаз впивался в Сезонова, наблюдал за его состоянием.

– Ты сам-то как? –

подполковник еще несфокусированным взором оглядел капитана. Брюки и рубашка испачканы, рукава куртки разорваны.

– Как видите. А вы?!

– Будто контуженный… – устало признался Сезонов, проводя ладонью по лицу. Он отнял руку и посмотрел на нее, окрашенную в темную кровь.

– Не моя?

– Нет. Зверя. Он убит.

– Ты выстрелил в лоб?

– Я.

– Прицельно.

– Старался.

– Правильно, начальство надо спасать, – делано бодро произнес подполковник.

– Шуточки у вас! Минуту назад чуть не погибли, а уже..!

– Не напоминай.

Сезонов тяжело приподнялся, перенес вес на правую руку, опираясь на нее, чтобы встать, но застонал: от плеча до кисти пронеслась тупая боль.

– Ту же руку, ну что за… – Он цокнул языком, потирая предплечье.

Власов подскочил слева, поддерживая подполковника и помогая подняться. Едва Сезонов встал на ноги, его повело в сторону. Он пошатнулся, но капитан крепко схватил его, не давая вновь упасть. Стоя на месте и приводя сознание и ход мыслей в порядок, зажимая раненый затылок, Сезонов молча смотрел, как вокруг тел существ собираются военные – их стало больше: запоздало прибежал второй пост – и принимают оперативные решения, как избавиться от следов столкновения с чудовищами. Уже расправляли брезентовые накидки. Уже подъезжали два военно-санитарных автомобиля, поэтому солдаты ускорились, чтобы скрыть от врачей мертвых тварей.

У края газона склонились трое.

– Андрей, – произнес Сезонов, но, сделав несколько поспешных шагов, стал крениться в сторону. Рядом вовремя оказался Власов и подставил руку, на которую подполковник оперся.

Ноги как ватные, не свои, будто чужие. Сознание работало обрывочно, поглощая текущее и не запоминая бывшее секундами ранее. В затылке стучало, ссадину на брови жгло, поврежденная рука пульсировала, в груди ныло. Хотелось бы верить, что ребра не сломаны.

– Ему сильно досталось, – сказал Власов, глядя на склонившихся над Багровым людей, которые оказывали ему первую помощь.

Остановились две медицинских машины. Тела существ уже накрыты брезентом, военные делают последние маскировочные манипуляции и встают рядом с ликвидированными животными, следя за целостностью маскировки.

Боковые и задние двери автомобилей распахнулись и из них одновременно выскочили две бригады, тут же профессионально оглядывая людей на площади, оценивая и отбирая пострадавших, которым больше других требуется медицинская помощь. Одна бригада с переносной колесной койкой разогнала солдат у Багрова и склонилась над ним. Второй врач безошибочно подошел к побитому Власову и израненному Сезонову. Оба наблюдали, как к ним направляется высокий моложавого вида старичок-медик.

– Вы дойдете до машины? – он обратился к подполковнику.

– Если только с вашей помощью, наверно, – признался тот.

– А что вы? – медик вопросительно посмотрел на капитана, передав Сезонова в руки подоспевшим коллегам.

– Я в норме, вы лучше его осмотрите, – Власов кивнул в спину удаляющемуся подполковнику, поддерживаемому с двух сторон.

– Но у вас тоже кровь. И нога...

– Нет, я вообще так, в легкой степени. У меня шок, испуг и немного щека разодрана. Нога так, несерьезно. Мне бы сейчас только водочки для смелости и бодрости и салфетку, потереться, – протараторил капитан.