Полигон
Шрифт:
– Может, ты прав. Сейчас мы не узнаем, к чему призвали быть готовыми эти посты. Но явно какую-то одну легенду им всем подсунули. Как только сказали действовать: стрелять на поражение? обездвижить? задержать до прибытия ближайших знающих? На всех ведь устройств точно не хватит.
– Что за устройства?
– Я заметил, что на зверях закреплены какие-то дистанционные приемники. И был свидетелем, как существо рассвирепело и солдаты полигона не стали применять оружие, а сперва какое-то время задействовали устройства в руках. В этот момент зверя будто пронизывало током, он дергался,
– М-да, плохо тем ребятам, в группе которых не будет ни одного парня с этой штукой.
– Видимо, они как раз и будут применять огнестрел.
– Но если с него существа больше озвереют и разорвут всех на клочки?
Подполковник не ответил, но многозначительно повел плечами и вздохнул. Офицеры переглянулись.
– В путь? – Сезонов завел мотор.
Власов молча кивнул.
Без включенных фар, едва слышно шурша шинами и урча мотором, «нива» медленно выехала из гаражей.
Улицы пустовали. На парковочных местах вдоль проезжих дорог не было скоплений личных автомобилей, которые в обычные дни зачастую оставлялись владельцами. Казалось, те машины, что не ночуют на частной парковке, теснились во дворах. Даже ночные и круглосуточные заведения сейчас оказались закрыты. Ни в одном окне жилого дома не горел свет. Во многих даже опущены шторы и жалюзи. У уличных ночных фонарей сбавлена яркость. Город будто вымер, что показалось Сезонову невероятным. Известные русское авось и пренебрежение правилами в эту ночь словно исчезли из коллективного разума, своим уходом превратив горожан, даже самых любопытных, в законопослушных и исполнительных.
Проехав несколько кварталов, сверяясь по отметкам Власова на карте, объезжая посты, Сезонов внимательно вглядывался в каждый уличный поворот, пытаясь выбраться с северных улиц к Мышкинскому проезду на другой берег речки Которосли для выезда – пусть даже не вполне прямыми, окольными, путями – на шоссе в сторону Туношны. Еще никому они не попались. Никто не остановил их, противоправно находящихся в неположенный час на улице. Возникала лишь одна проблема: во всех трех местах, по ту сторону мостов, ведущих на другой берег, в точках перекрестков и площади собраны, опять же судя по рисункам Власова, ночные отряды силовиков. Было решено ехать выбранной дорогой: там поставлены лишь двое без транспорта; от них, пеших, в случае чего можно оторваться, а пока они вызывают «колесную» подмогу, докладывая о примерном направлении машины, «нива» попетляет, запутает след и выедет на нужный проспект.
От волнения, не отпускавшего его все последние минуты, Власов озвучивал любые мысли, приходящие в голову по поводу устранения существ, и в надежде найти поддержу у Сезонова оборачивался к нему, не забывая при этом оглядываться по сторонам. Но подполковник был предельно сосредоточен и высматривал дорогу не только перед собой, но и стрелял глазами по дворам и даже крышам. Ясно теперь, почему все ограничения объявлены ночью: существа – ночные жители, как упоминал Багров. Если они и правда могли выбраться с полигона и оказаться близ Ярославля, то днем где-то отсыпались, – интересно вот, где? – а только настала ночь, активизировались,
– А если существо нападет на бездомного? На человека, собаку? Им-то где укрыться, с ними профилактическую работу не проведешь… – вслух размышлял капитан, вглядываясь в зеркала заднего вида.
– Ты хочешь услышать, как я скажу, что оно их сожрет? – немного помолчав, довольно жестко ответил Сезонов, но тут же извинился, признавшись, что на самом деле очень нервничает, только старается не подавать вид перед младшим офицером.
– Да понимаю я вас, товарищ главный… А вдруг нет? Не съест? Вдруг эти звери какие-то, ну, как сказать, избирательные: что жрать, а что нет?
– Хочешь выяснить? – мрачный Сезонов не посмотрел на капитана, но в его голосе Власов услышал тревогу.
– Да не особо, знаете ли, желается…
Капитан поерзал в кресле, оглядывая улицу в боковое стекло.
В паре кварталов впереди к перекрестку улицы, по которой ехала «нива», приближались огни, рычал мотор. Наверное, силовики меняют дислокацию или ищут нарушителей спецчаса. Сезонов срочно изменил путь, свернув через открытый двор в новое место, и, будто был сам себе автонавигатор, перестроил маршрут в голове.
– Через Толбухинский мост не получится, Командор. – Власов, посмотрев на карту с маркерными метками, покачал головой. – Там две «разведки»: «гусеница» и «колесо».
– Что ж, остаются два, которые недалеко от Кремля? – Сезонов скривил губы.
– Да. Но к ним подъезжать – только время терять: в центре чуть ли не на каждом перекрестке понатыканы посты. Мы так весь город вдоль и поперек объедем, товарищ подполковник, – вздохнул Власов.
– Тише едешь – дальше будешь, товарищ капитан. Поспешать надо медленно, – произнес Сезонов, взглянув на офицера.
– Так нам же каждая минута, секунда дорога!
– Это верно. Но ничего не поделаешь.
Они сильно отклонились от изначального маршрута: «ниве» пришлось отъезжать обратно в город, чтобы затем вновь направиться на юг. Это раздражало и волновало Сезонова, но он не мог найти какой-то другой выход из сложившейся ситуации. Теперь он действительно попал в главный капкан обстоятельств, вокруг которого расставлены силки поменьше, и ничего не остается, как бродить вокруг последних, ожидая, когда какой-то схлопнется первым и даст возможность выбраться из окружения.
«Нива» подъезжала к Советской площади, где стояла Ильинская церковь – одна из главных городских достопримечательностей и архитектурных памятников.
– ВалерИгорич, осторожно, надо свернуть. Прямо впереди пост. – Власов посмотрел вперед и в самом конце Советской улицы, упирающейся в одноименную площадь, увидел очертания дозорного автомобиля в падающей на него подсветке церкви.
– Некуда деваться, Юра. Заметят – дадим дёру отсюда до Московского проспекта. Недалеко как раз. – Сезонов на миг опустил взгляд на разложенную на коленях капитана карту и свернул с дороги на тротуар.