Полигон

Грановская Елена

Существо, сокращая расстояние между собой и человеком, почему-то замедляло прыжки, а через пару секунд его бег сошел на подкрадывающийся шаг. Визг переменился на недовольное клокотание, которое быстро превратилось в поскуливание, а затем стало слышно лишь шумное дыхание. Человек остановился и замер, подняв на зверя голову. Тот, еще напряженный всеми мускулами, громко и протяжно, злобно дышал, стоя на четырех лапах в паре метрах от мужчины, скалясь и неотрывно глядя на него. Сезонов опознал Багрова.

– Андрей... – почти неслышно произнес подполковник и отстранился от Власова,

нетвердо шагнув вперед.

– Куда, Командор, ВалерИгорич, назад, вы что! – нервный от ужаса капитан вцепился в Сезонова и потянул назад. – Он самоубийца! Мы не спасем его, сами только умрем!

– Юра, оставь, я помогу ему. Прикрывай, – приказным тоном произнес шатающийся подполковник, держась здоровой рукой за вывихнутое плечо, и бросил на Власова быстрый недобрый взгляд.

Тот испугался поведения командира, и как бы ни хотел ему перечить и отговаривать от безумной мысли, делать этого не стал: Сезонов всё равно поступит по-своему. Капитан только вздохнул, дрогнув дыханием, и, не спуская глаз с существа, сильнее зажал в руках поднятый на изготовку пистолет, медленно и тихо следуя за подполковником, припадая на одну ногу. Краем зрения Власов заметил движение позади Сезонова и Багрова: солдаты, наверное, по приказу Андрея, тоже обходили их, думая взять зверя в кольцо. Один сжимал в руках шокерное устройство, готовый по сигналу Багрова подать ток.

– Тихо-тихо-тихо, эй, ты же меня знаешь, много раз видел, мы с тобой много недель знакомы, – ровным и почти спокойным тоном говорил Багров, глядя на зверя расширенными от испуга глазами, выдававшими его почти животный страх перед существом.

Из приоткрытой пасти животного доносилось протяжное клокотание, будто гудела лава, готовая выплеснуться на поверхность. Две красные точки зрачков на грязно-белых шарообразных глазах неотрывно смотрели на Багрова, будто гипнотизировали.

– Тише-тише-тише, ты поступил неправильно, когда сбежал, этого делать нельзя, ты должен вернуться, пойти за нами, за мной, – продолжал говорить Багров, будто вел беседу с непослушным несмышленым ребенком. В его горле пересохло. Сердце выбивало бешеный ритм: вонзалось в грудную клетку, щемило ребра, пытаясь выпрыгнуть.

Существо на секунду опустило глаза на руки Багрова, нагнуло голову и будто удивленно рыкнуло.

– Хорошо, хорошо, я понял, я не применю это к тебе. Вот, смотри.

Багров медленным движением отвел руку, сжимающую автомат, и не оборачиваясь отбросил его назад. Но не услышал звук падения оружия на асфальт – его оглушил вскрик существа, которое пригнулось к земле и смотрело ему за спину. Багров развернулся и увидел в паре метрах от себя Сезонова, перехватившего автомат в воздухе и теперь держащего зверя на прицеле.

– Подполковник, вы что творите, я же приказал уходить! – процедил Багров.

– Приказ не для старшего по званию. – Сезонов, сморгнув, тяжело повел головой, устремляя неясный взор на существо. От разбитой брови тянулась тоненькая струйка крови. Пальцы поврежденной руки, прижатой к телу, нетвердо сжимали пистолетную рукоять. Окровавленный затылок неприятно пульсировал.

– Вы понятия не имеете, что они могут. Опустите оружие.

–

Чтоб он нас убил?

– Он накинется, если почувствует реальную для себя опасность. Он ненавидит огнестрелы, боится их. Опустите, сейчас же.

Всё это время существо, стоя на месте, топталось и рычало, переводя взгляд с Сезонова на Багрова. Власов нервно облизывал губы и сильнее сжимал пистолет вспотевшими ладонями. Один силовик на всякий случай поднял руку с зажатым шокер-устройством.

– Подполковник! – почти взмолился Багров, видя в глазах зверя острое желание напасть.

– Отходите назад, спиной ко мне, тихо и медленно, – твердо произнес Сезонов.

Багров сдался и, расставив в сторону руки, сделал первый шаг назад, не сводя глаз с существа. Капитан спиной чувствовал, что подполковник продолжает направлять автомат на зверя. Как бы в самом деле не подумал выстрелить...

– Патронник пустой, – произнес Багров, но запоздало понял, что совершил ошибку, сказав это: существа боятся не только вида и выстрелов огнестрельного оружия, но даже звук перезарядки и досыла патрона ввергает их, обладающих невероятным слухом, своим жутким видом готовых испугать кого угодно, в страх.

– Не вздум!.. – вскричал Багров, но было уже поздно: Сезонов спешно щелкнул затвором.

Существо завизжало как-то по-птичьи, рявкнуло и, распружинившись, взмахнуло перед собой передней лапой, ударив по Багрову. Капитан, будто тряпичная кукла, отлетел на дорогу.

– Андрей! – вскричал Сезонов, обернувшись на Багрова, и хотел в следующий миг выстрелить в существо, как услышал его вой: солдат тут же нажал на кнопку пульта в руках и пропустил по телу зверя ток. Животное согнулось, корчась и дергаясь, царапая себя за лапы и шею – будто хотело освободиться от приемников, будто соображало, что через них ему доставляют боль.

Подполковник опустил ствол автомата, поворачиваясь к Власову. Тот с маской ужаса на лице продолжал смотреть на извивающееся и вопящее существо. Разодранная при неудачном падении из машины щека кровоточила.

– Власов, теперь дуй отсюда, это приказ! – крикнул капитану Сезонов, а сам на слабых ногах подбежал к неподвижному Багрову и, опустившись перед ним, закинув автоматный ремень за плечо, развернул раненого на спину.

Зверь, обрушив свою лапу с толстыми когтями, разодрал Багрову грудь и оцарапал шею. Порванная форма быстро пропитывалась кровью.

– Андрей! Багров! Багров, слышишь меня? – звал Сезонов, поддерживая капитану голову. Тот был жив, из груди вырывались короткие и сиплые, тихие хрипы, грудная клетка тяжело поднималась.

– Уходите, подполковник… Мои люди… справятся… зачистят всё… – едва слышно произнес он, приоткрыв глаза.

– Ты уйдешь со мной.

Сезонов нагнулся и схватил Багрова своей здоровой рукой, осторожно приподнимая капитана и думая оттащить в сторону. Тот замычал от боли. Подполковник опустил его обратно на землю.

– Нет… Оставьте… Его убьют… Вы... должны…

С каждым новым словом дыхание капитана сбивалось, а сознание слабело. Не договорив фразу, Багров отключился. Сезонов приложил пальцы к его шее. Пульс слабый, но прощупывался.