Полигон
Шрифт:
Надо где-то переждать ночь; насколько возможно, привести сознание в порядок, всё обдумать и потом возвращаться к намеченному плану действий. Нужно скорее где-то остановиться и отдохнуть: плечо ноет и, кажется, – или всё это стресс –отказывается подчиняться.
Подполковник вновь пошарил в бардачке и нашел блистер обезболивающего, проглотил одну таблетку. Внезапно вспомнил, как видел гаражный кооператив где-то близ промышленной зоны по пути на кладбище в день похорон Ковалева, и решил поехать туда, остановиться за строениями и переждать не реально угрожающую сейчас, но очевидно возможную опасность.
В гаражах никого не было, даже случайных ночных любителей выпить. Остановив «ниву» за последней линией
Голова кружилась. Ужас увиденного до сих пор не отпускал. Перед глазами стояли освещенные ярким фонарным светом уродливые твари, сошедшие из гадких и противных киноужастиков в реальную жизнь.
Сезонов вздрогнул, будто его дернули током, как зверя с полигона, опустил руку в карман спинки водительского кресла и достал зажигалку с еще полной сигаретной пачкой. Зажав сигарету во рту, он щелкнул зажигалкой, но поднес ее не сразу, а смотрел на пламя, на маленький, яркий, горячий огонек. Такой же опасно жгучий, как взгляд той твари, что смотрела на него, вцепившись в дерево. Такой же красно-оранжевый, почти как устрашающие зрачки существа. Подполковник резким движением вынул сигарету изо рта и, смяв ее, вместе с зажигалкой кинул обратно в карман кресла перед собой. Закрыл глаза ладонью и бессильно застонал.
Чудовища существовали на самом деле. И он их видел. И их двое. Если двое – вдруг больше? Не хотелось об этом думать. И почему эти твари, хоть и под охраной, разгуливают за пределами полигона? Кто дал санкцию? Они ведь могут повести себя совершенно неадекватно, вырваться на дорогу и жрать все автомобили подряд – их крупные и сильные челюсти вполне могут порвать покрышки и прокусить дверь.
Багров умело врал, что не видел ничего странного и страшного на полигоне. Но теперь ясно, что видел, и даже мог так же, как те военнослужащие, следить за существами. Как он повел себя, когда увидел их впервые? Боится ли их до сих пор?
А Ярков? Его эмоции теперь пережил подполковник, может даже в тройном размере или больше. Журналист видел одну тварь издалека. А Сезонов столкнулся с обеими и был всего в пяти метрах от одной.
А Арсений… Неужели он действительно был напуган до смерти? Других свидетельств о насильственной смерти нет. Что ж, и такое, конечно, возможно: умереть от страха в буквальном смысле. Но чтобы это произошло с крепким, здоровым Ковалевым… Даже не верится…
Не верится…
Не верится в существование тех зверей, которых все они видели воочию...
Сезонов забылся беспокойным, тревожным сном.
День 5
Дважды на него накидывались мерзкие существа и дважды, отступая от их нападения и падая в бездонную яму, он просыпался.
На этот раз из обрывочных сновидений его вырвал резкий мужской голос и частый, громкий стук в боковые стекла. Нехотя просыпаясь, тяжело приводя сознание в норму после сложной, тяжелой ночи, Сезонов поднял голову и, щурясь после несладкого пробуждения, посмотрел в сторону лобового стекла. Перед машиной стоял невысокий и кругленький мужичок под шестьдесят с пепельными волосами и бородой, одетый в тренировочную куртку нараспашку и полосатую футболку, обтягивающую выпирающий живот – вероятно, хозяин одного из гаражных боксов. Дедок с суровым видом обрушивал большой кулак на стекло двери со стороны водителя и, видя дремавшего Сезонова в салоне, указывал ему уехать.
Подполковник медленно сел, потирая шею и разминая руки после неудобной позы во сне, неспешно перебрался на водительское кресло. В голове еще гудело, но боль в плече утихла. Разблокировав автомобиль, Сезонов опустил стекло и, еще не до конца очнувшись, посмотрел на пенсионера.
– Вы кто такой? Вы не из наших, не хозяев. Что здесь делаете? Почему тут находитесь? А-ну, поехал вон!
– Спокойно. Министерство обороны, – пробормотал Сезонов, одной, здоровой, рукой расстегивая внутренний карман куртки, оставленной на переднем пассажирском кресле, вынул удостоверение и в открытом виде развернул корочку кооперативщику.
Тот, наклонившись вперед, внимательно вчитывался в имена и звания, а затем, будто растерявшись, поняв, с кем имеет дело, сделал пару шагов назад и приложил ладонь к козырьку грязно-белой кепки:
– Виноват, товарищ подполковник. Не знал, понятия не имел. Вячеслав Ильич, Федоров, разрешите.
– Очень приятно, Федоров Вячеслав Ильич,– произнес Сезонов, откладывая удостоверение в сторону и оглядываясь. Солнце уже встало, было ясно и почти безоблачно.
– Который час? – подполковник посмотрел на кооперативщика, проводя ладонью по лицу, снимая с глаз оставшуюся дрёму.
– Десятый час, семь минут.
Пенсионер посмотрел на наручные часы, загнув рукав куртки.
– Спасибо. Я… поеду… – Сезонов поднял стекло и повернул ключ зажигания.
– Ага… – кивнул Федоров, отходя в сторону и освобождая дорогу для выезда «нивы».
Машина подполковника медленно свернула на неровную земляную дорогу между гаражами и выехала перед промзоной, сигналя поворотниками на полосе в сторону городского центра. Сезонов был серьезен и сосредоточен. Ему в голову пришла поразительная в своей отчаянной смелости и одновременно безумная в рискованности идея: он должен, ему просто необходимо поехать в военно-следственное управление, найти главного, поймать следователя, который развернул его на подъезде к полигону, и рассказать об увиденном ночью. Пусть посчитают за сумасшедшего. Пусть заподозрят в преступлении. Пусть задержат до выяснения всех необходимых обстоятельств, почему он, московский офицер, оказался у ярославской спецчасти. Пусть делают и говорят что хотят, но важно поделиться увиденным с кем-то из местных высших командиров – хоть бы у них оказались смелость, решимость и малая капля доверия к нему, столичному военнослужащему, чтобы навести справки о действительно происходящих на территории полигона вещах. Быть может всё, что предпринималось Сезоновым ночью, окажется не таким напрасным.