Полигон

Грановская Елена

Чтобы заполучить телефонный номер капитана, вновь пришлось сослаться на несуществующее важное и неотложное. Получивший заветный номер Сезонов, остановившись на театральной площади у ТЮЗа, набрал контакт и нажал кнопку вызова. Долгие гудки, не отвечают. Подполковник сбросил вызов и написал сообщение с просьбой перезвонить по надуманному поводу.

Хотелось бы верить, что Багров не проигнорирует звонок и сообщение и ответит. Сезонову это так важно. Он разучился делать перерывы и забыл о покое, будто окунулся в кипучую работу у себя в Москве: уже почти неделю, когда услышал по телефону срывающийся тихий голос Дарьи Ковалевой, его преследовала до сих пор не проходящая горечь утраты хорошего друга, а выясняемые в

последние дни неожиданные обстоятельства и чудовищные открытия подстегивали всё его существо на поиск истины. Никто и ничто не может быть оправдано. Гибель человека, военного офицера – это совсем не шутки. Смерть Арсения – такая внезапная – событие крайне удручающее, если к тому же подумать о том, при каких обстоятельствах его не стало. Но вслед за этой скоропостижной смертью могут последовать и иные такие же! Некие любопытные, любым образом узнавшие о чудовище, решат взглянуть на него одним глазком, но всё может обернуться для них совершенно не в лучшую сторону. Неведомый зверь на ярославском полигоне, близ Туношны – кто и что о нем знает, как долго скрывает, кто ответственен за его содержание на закрытой охраняемой территории? Что с ним делают – проводят какие-то опыты? Кто в ответе за всё это? А главное – кто ответит за гибель Ковалева? Кого судить? Что разыскала военно-следственная группа? Или она вся подкупная: ей велели не говорить о реально обнаруженных следах присутствия существа, его нахождения на полигоне? Что пойдет в материалы дела? А сколько всего туда не попадет, не будет зафиксировано… Если попробовать наведаться в следственное управление, укажут ли ему, Сезонову, на дверь? Пока лучше не стоит. Сейчас задача немного иная.

В кармане завибрировал мобильный, оповещая короткой трелью о пришедшем сообщении.

«Освобожусь после семи. Могли бы увидеться в восемь» – пришел ответ от Багрова.

Удача! Сезонов набирал новое сообщение, договариваясь о месте встречи.

Багров оказался высоким и крепким, будто боец спецназа. Молодая темно-русая щетина, светлые короткие волосы и выразительный, сосредоточенный взгляд, которому, однако, оказалось не чуждо выражение мягкости. В целом – русский парень с внешностью героя приключенческого киноромана. Очень напоминает обидчика колумниста Яркова по его же описанию. Потому что это он и был. Тот самый офицер, который избил журналиста неделями ранее, приехав в редколлегию народной туношенской газеты.

Сезонов сумел не выдать эмоций, поразивших его при первом взгляде на Багрова, когда узнал его. Едва войдя в кафе, капитан быстро обвел глазами гостевой зал и спустя секунду увидел подполковника, занявшего стол на две персоны между стеной и барной стойкой, уверенным и широким шагом направился к нему.

Интересное дело получается, подумал Сезонов. Совершенно случайное – или нет – совпадение, что Багров – тот, кто имеет отношение к полигону и кто угрожал журналисту. А по словам последнего он, капитан, пришел тогда в редакцию в составе людей якобы из следственного. Что-то не сходится. Либо Ярков что-то напутал, не разобравшись в военных структурах, либо Багров не тот, за кого себя выдает.

Сезонов поднялся из-за стола навстречу подошедшему.

– Здравия желаю, товарищ подполковник.

– Добрый вечер. Можно просто Валерий.

– Тогда тоже можете просто – Андрей.

Обменявшись рукопожатием, офицеры сели. Сезонов был в замшевом пальто и светлых брюках: свою военную униформу он оставил в Москве, гуляя по Ярославлю в гражданском и имея при себе для подтверждения принадлежности к вооруженным силам служебное удостоверение. Багров пришел на встречу в демисезонном оливковом костюме. Снятую на входе в кафе кепку-фуражку он положил на край стола рядом с собой. За считанные дни, что Сезонов провел в городе, погода стремительно преображалась: снега, можно сказать,

уже не стало; солнце растапливало последние льдинки и сушило проталины; горожане переобулись в весенние полуботинки и туфли, а многие уже сменили пальто на куртки – погода была по-настоящему весенняя.

– Я вас надолго не задержу, мне самому надо спешить, – сказал подполковник, глядя Багрову в глаза и читая его эмоции. Капитан не был расслаблен, но не напряжен, скорее собран, заинтересован – и готовый уйти от провокационных вопросов, перенаправив беседу в иное русло. С таким играть в игры следует осторожно, чтобы не обмануться самому.

К ним подошел молодой официант с гнусавым голосом. Оба офицера заказали по бокалу пива и гренки.

– Итак. Чем мог бы помочь вам, подполковнику московского управления, я, обычный областной капитан? – Багров развел ладони на столе и распрямил спину, удобнее сев на стуле.

– У нас с вами был один общий знакомый. Мы оба его знали, но друг о друге через него нам не известно. Полковник Арсений Ковалев. Который – вы знаете? – на прошлой неделе скончался.

– Да. – Багров на несколько мгновений опустил взгляд в стол и покивал. При этом в его глазах пронеслась какая-то тень, будто внутри кольнуло нечто вроде волнения, которое он хотел скрыть. – Это был удар и для моего отца, они крепко дружили все почти сорок лет. Я сам неоднократно встречался с Арсением Павловичем. Мы хорошо ладили. А где вы с ним познакомились?

– Кажется, что целую вечность назад: ощущение, что я знаю его очень давно. В начале нулевых пересеклись на учениях, как-то сразу задружились… Я был на его похоронах.

– Отец не смог приехать и сокрушался, – произнес Багров, взглянув на улицу в окно. – Он сейчас в командировке на Дальнем Востоке.

– Понимаю. Так вот. – Сезонов, начиная следовать прописанному в своей голове речевому сценарию, приготовился ловить в каждом движении, взгляде и подергивании лицевых мышц капитана то, что может его выдать. – Я слышал, что Арсений в начале года, кажется, хотел увидеться с мужчиной – офицером, который, как он узнал, приехал на службу в Ярославль.

– Да, это был я, если всё верно и мы оба не ошибаемся. Жаль, что так и не увиделись. Он меня не нашел. И я его. Мне потом, позже передали, что он искал меня, хотел внезапно появиться, удивить, так сказать.

Последние фразы Багров произнес как-то сбивчиво, будто потерял уверенность. Изменение можно было не заметить и посчитать за вполне естественное, но Сезонов взял это на заметку.

– Да. Печально.

– Ну, что теперь делать… Как его семья?

– У вдовы настроения до сих пор нет. Дети, сами грустные, стараются эмоционально поддерживать ее.

– Им нужно что-то? Какая-то помощь? Может, я бы мог…

– Я им передам о вас.

Подошел гнусавый юноша-официант и поставил перед мужчинами, сняв с подноса, бокалы светлого пенящегося алкоголя и стеклянную миску с ароматными чесночными гренками из темного хлеба. Полминуты офицеры помолчали, распробовав пиво и закуску.

– Когда искал вас, узнал немного информации из личного дела. Вы из Петербурга, верно?

– Так точно. После службы по призыву и спецобучения остался в тренировочном центре общевойсковой подготовки, а с января этого года переведен сюда.

«Ну, гражданин Ярков, – думал Сезонов, слушая рассказ капитана о себе, – и где здесь следственный? Мне врал? Но зачем, если намерен был рассказать всю правду от и до? Или действительно не разобрался тогда? Или сейчас в лицо врет Багров? Хотя про службу в Питере – правда, но вот где на самом-то деле...»

– Но скажите, – глотнув пива, спросил Багров, – вы хотели увидеться, чтобы сказать мне про смерть Ковалева? Или узнать, что я это знаю?

– Я хотел увидеться, чтобы узнать, насколько хорошо охраняются часть и полигон на трассе в сторону Туношны.