Полигон

Грановская Елена

Ва-банк, Валера. Ва-банк. Только так.

Внутренний голос несколько раз повторил эту фразу, будто подгоняя, вселяя уверенность в правоту действий. Но Сезонова наоборот всё больше и больше тянуло назад. Тянуло назад, когда он вышел из машины и ступил на влажную землю. Звало назад, когда он, пригибаясь, осторожничая, шел за деревьями в сторону полигона. Призывало назад, когда он оказался в заключении леса, скрывшего его от трассы. И вот теперь уже дороги обратно не было.

Всего в ста метрах впереди

тянется холодный бетон забора с редкими островками заградительной сетки.

Сезонов остановился за широким стволом и еще раз провернул в голове план действий на случай опасности. План весьма прост: вырваться и, не мешкая, не оглядываясь, нестись к машине. Но лишь бы пришлось только наблюдать издалека. Только бы не убегать от преследования чудовища. И неизвестно, что хуже: встретиться с Багровым или же нет. Вдруг тот вернулся, уверившись, что он, Сезонов, осмелится дойти до того, что приблизится к полигону? Или прислал сюда своего человека, или наказал младшему подчиненному следить и выяснять, не покажется ли московский подполковник, а сам тратит время на то, что объезжает все гарнизонные части и собирает данные о нем, внезапном столичном госте?

Сезонов настолько забылся в мыслях, что даже, казалось, сосредоточенный и внимательный взор привыкших к темноте глаз всё же едва не пропустил возникшую впереди фигуру. Та медленно и осторожно пробиралась среди хвои, светом тактического фонарика, закрепленного на огнестрельном оружии, рыская где-то в верхушках деревьев и на уровне пояса. Подполковник вовремя пригнулся и, едва слышно шаркнув прошлогодней листвой под ногами, присел за ближайшей елью, до боли в глазах всматриваясь в человека. Он надеялся, что его долго не заметят: серо-коричневая расцветка полевой куртки и черные брюки позволяли скрываться в ночи и быть неприметным среди темных стволов и кустарников.

Военный в каске-шлеме и очках ночного видения неслышно ступал по земле, проверяя вокруг себя местность. Подполковник склонился ниже и переводил взгляд с фигуры на деревья. Поведение военного могло означать только одно (если ты, конечно, в последние пару дней только и слышал, что о чудовищах близ полигона): существо, до сих пор сдерживаемое армейскими силами на территории части, теперь каким-то образом оказалось за ее пределами. Допустив это в мысли, Сезонов почувствовал, как его охватывает невероятная паника.

Стоп, стоп, стоп, подожди волноваться. Это всё неконтролируемый страх от неизвестности. Ты не уверен, что зверь существует, хотя тебя уверяли в обратном. Ты его ни разу не видел своими глазами, хотя есть свидетельства, но и они уничтожены. И всё же отчего так не по себе?..

– Квадрат чист. Продолжаю обзор. Заступаю на твой, Макс, – донесся до Сезонова голос военного, который поднес к лицу рацию. В ответ коротко и неразборчиво протрещали.

Справа что-то блеснуло.

Подполковник резко

развернулся, переступив за другое дерево. Это новый фонарный луч другого военного в таком же обмундировании, как и первый, освещал местность перед собой и над головой. Сезонов заметил, как он зажимает в перчатке какой-то кнопочный пульт. Что бы это могло быть?

Подполковник сел, прислонившись к дереву и осматриваясь. Со всё возрастающим волнением он видел новых, появлявшихся будто из ниоткуда, бесшумно передвигающихся военных с ночными линзами, оружием, рациями и неизвестного назначения пусковыми устройствами. Они будто плыли, медленно и плавно, неслышно переступая по земле, и смотрели вверх, будто что-то выслеживая, отыскивая.

Над головой верхушками деревьев шумел набежавший ночной ветер. Автоматы наготове. В ладонях зажаты пусковые пульты. Всего здесь, за забором, как успел заметить и насчитать Сезонов, одиннадцать человек. А сколько их на самой территории полигона? Его могут заметить: военные расширяют радиус и движутся в его сторону. Стоит начинать отходить.

Подполковник сглотнул. Тело пробила дрожь. Стало невыносимо жарко, а в следующий миг невыносимо холодно. Он еще ничего не видел. Но ему уже страшно.

Сердце испуганно подпрыгнуло, когда Сезонов, чуть не выдав себя, дернувшись от неожиданности, развернул голову в сторону птичьего визга и слишком шумного шороха веток где-то в вышине. Может, это правда – просто птицы, ничего более? Но почему так подозрительно, почему так неспокойно, нехорошо и странно?

Глаза подполковника хаотично бегали по сгруппировавшимся верхушкам деревьев вслед за фонарными лучами, высматривая то, что он страшился и в то же время желал увидеть. Все одиннадцать военных без лишней суеты направились в один квадрат, не заметив подполковника.

– Да. Объекты в зоне видимости. Опасности не представляют. Ведут себя довольно спокойно. Следим, – произнес в рацию новый голос.

Его довольно обыденный тон совершенно не вязался с действительными эмоциями, которые должны возникнуть при виде того, что сейчас наблюдал Сезонов.

Повидавший на своем веку казненных жертв террористов и результаты кровавых преступлений, видевший и вынесший ужасы последствий вооруженных столкновений, сейчас подполковник готов был вскрикнуть от охватившего его внезапного, жуткого зрелища, но лишь сдавленно охнул, боясь выдать себя.

Этого. Не может. Быть. Но. Это. Есть.

Я. Это. Вижу.

В десятке метрах в стороне над головой, среди мощных разлапистых верхних ветвей Сезонов увидел силуэты двух неописуемых чудовищ, освещаемых десятком армейских фонариков. Сложно и невероятно с чем сравнить, на что они похожи. Да до сравнений ли! Он видит этих существ! Ему не кажется! Они настоящие! Живые!

– Их еще и двое... – едва слышно простонал подполковник, различая биение сердца где-то в горле.