Похищение чародея
Шрифт:
— Вы куда? — спросил Шубин.
— Я уезжаю, — сообщил командировочный. — А ее нет. Мне ключ сдать надо.
— Вот вы и будете стоять на лестнице. Вот здесь, — сказал Шубин. — И никого не пускать вниз.
— Это еще почему? — спросил горбун. — Мне уезжать нужно.
— Сержант, объясните, — сказал Шубин. Он увидел горящий свет в комнате горничной. Может, дежурная скрывается там? Нет, комната пуста.
— Не может быть, — говорил горбун милиционеру. — Это вымысел. Я был на улице
— Ваше счастье, сказал Шубин раздраженно, — что вы вернулись живым.
Он дернул ящик в столе дежурной. Он был заперт. Шубин рванул сильнее.
— Что вы делаете? — спросил горбун.
— Вы стойте, где вам сказали! — рявкнул Шубин.
— Стойте, стойте! — поддержал его милиционер. — А чемодан оставьте. Никто его не возьмет.
Горбун, все еще сомневаясь, сделал несколько шагов к лестничной площадке, но чемодана не выпускал.
Ящик с треском вылетел из стола. Посыпались бумажки. Шубин начал ворошить их, надеясь отыскать какую-нибудь тетрадь или список телефонов.
Зажужжал, проезжая мимо, лифт.
— Черт! — вырвалось у Шубина. Он кинулся к лифту. Он пока он бежал к нему, услышал, как лифт остановился на первом этаже, его двери открылись. Кто-то вскрикнул. И снова тишина. Красный огонек продолжал гореть рядом с дверью лифта.
— По крайней мере, теперь его уже никто не использует, — сказал Шубин.
— А что? Что случилось?
— Спуститесь на один пролет вниз, — сказал Шубин горбуну, — но не больше — загляните вниз и тут же возвращайтесь обратно, если вам мало того, что сказал сержант.
— Но он сказал — там отравление газом.
— Вот именно.
Горбун осторожно пошел вниз.
Наверху кто-то забарабанил в дверь лифта — видно, не мог вызвать и сердился.
— Я пойду наверх, — сказал Шубин. — Может, у кого из дежурных есть телефонный справочник. Вы знаете, что делать?
— Так точно, — ответил милиционер, который не знал что ему делать.
Шубин подбежал к лестнице. Остановился. Где этот чертов горбун? Вместо того чтобы бежать наверх, Шубин сошел на несколько ступенек ниже. То, что он увидел, его не испугало: разозлило.
Горбун сидел на нижней ступеньке лестницы, откинув голову к стене и приоткрыв рот. Чемодан он продолжал держать на коленях.
— Эх, черт, — сказал вслух Шубин. — Проверить решил!
Он посмотрел на холл. Он уже привыкал к этому зрелищу. Оно было невероятным, но не сказочным и не граничило со сном. Это была тяжелая реальность, и мозг ее воспринимал трезво.
Уровень желтого мерцания поднялся. Зал был залит им метра на полтора. От движения газа контуры предметов были размыты, и казалось, что люди движутся. Шубин заставил себя не смотреть более на холл.
Наверху милиционер по прежнему
Он увидел Шубина и обрадовался.
— Нигде не отвечают, — сказал он, смущенно улыбаясь, словно был виноват в этом. — Я в «скорую» позвонил и в пожарную команду. И никто не подходит. Странно, да?
— Плохо, а не странно, — сказал Шубин.
— Вы думаете, что и там? — спросил милиционер.
— Мы с вами вместе смотрим это кино, — сказал Шубин. — Я пойду наверх, поищу телефонный справочник. Я хочу дозвониться до заводов или до аэропорта.
Он не стал говорить милиционеру о горбатом командировочном. Вернее всего, милиционер забыл о нем.
Шубин не успел подняться до третьего этажа, как услышал, что сверху, громко и весело разговаривая, спускается группа людей.
— Нам нет преград ни в море, ни на суше! — загудел бас.
— Стойте! — приказал он, отступая на шаг перед поющими гостями и видя лишь напряженное лицо Гронского.
— Что еще? Это что еще, нам мешают петь! — воскликнула толстая матрона. — Витя, он мешает!
— Он пьян! — нашелся референт. — Уже милицию вызывали, а он все хулиганит.
— И мы тоже пьяные! — запела матрона. — Давайте петь вместе.
Шубин резко оттолкнул ее и оказался лицом к лицу с Гронским.
— Отойдите сюда, — показал он наверх. — Мне надо сказать вам два слова.
— Ты поосторожнее! — закричал референт. — Без хулиганства.
Гронский был насторожен и зол. В глазах читалось опасение: если Шубин смог вырваться из цепких объятий милиции, значит, он нашел какой-то ход, какие-то связи? Какие?
— А вы, — сказал Шубин остальным, — стойте здесь. И не спускайтесь ниже.
В голосе Шубина была та уверенность в праве приказывать, что быстро угадывается и признается людьми иерархии. Это умение, происходящее от внутренней убежденности, трудно подделать.
Компания прервала пение, все замолчали. Стояли, глядели на Гронского, будто он был старшим в этой стае и ему принимать решение.
— Подождите, — сказал он и поднялся на ступеньку выше, так что теперь его отделяло от остальных метра два. Референт приклеился сбоку, чтобы не оставить шефа в опасную минуту.
— Отойдите, — сказал ему Шубин брезгливо, как и положено говорить с шестерками.
Тот смотрел на Гронского.
— Ну! — сказал Шубин.
Гронский сделал движение головой, отправляя шестерку к остальным.
Шубин дотронулся до плеча Гронского, отводя его еще дальше от компании.
— Случилось несчастье, — прошептал он. — Катастрофа. Много людей погибло.
Гронский не отвечал. Он почуял опасность и весь подобрался. Ноздри породистого носа побелели, даже брыли подобрались.