Похищение чародея
Шрифт:
— Раньше бы сказали.
Милиционер набрал номер и стал ждать.
Шубин взял ключ. Он сказал милиционеру:
— Я отведу Элю в номер. Двести тридцать два. Я вернусь.
Милиционер кивнул и стал снова набирать номер. Дежурная стояла возле.
— Не отвечают, — сказал милиционер.
— Тогда пошли ко мне, позвоним от меня. Может, телефон неисправен.
Они втроем побежали по коридору. В номере горел свет. Его забыли выключить. Милиционер прошел к столу, отодвинул банку с бразильским кофе и начал набирать.
— Через
— Он подошел к окну и откинул ШТОРУ. Почему-то раньше это не пришло в голову. Ведь в этом ответ на все вопросы — случилось ли это только в гостинице или и на улице.
Окно было как бы большим экраном, отделяющим Шубина от того, что он увидел. На площади перед вокзалом по прежнему горели фонари. Их желтый свет как бы рождал ответное желтое мерцание, поднимающееся от земли. Снег потерял свою ночную голубизну. Это был стоп-кадр.
Площадь была неподвижна.
Человеческие фигурки были разбросаны по площади, будто их, куколок, высыпали с большой высоты. Они были везде. Совсем маленькие, кучками, темными пятнами — возле вокзала и на троллейбусной остановке. Реже на самой площади, между редких машин и у киосков. Совсем мало — справа, на тротуаре, возле темных магазинов.
Еще были машины. Одна из них на скорости налетела на столб, и тот вошел в радиатор, как бы обнятый им. Дверца в машине распахнулась, и водитель до половины выпал головой на мостовую.
Шубин хотел обернуться и сказать, чтобы другие тоже подошли и смотрели, но тут он увидел, как на площадь въезжает высокий «Икарус». Желтое мерцание поглотило его колеса и заклубилось впереди. Видно, водитель понял, что впереди неладно. Автобус резко затормозил. Открылась дверь.
Шубин стал рвать на себя окно, забыв повернуть задвижку, — он хотел предупредить водителя.
Тот показался в дверях. Огляделся, спрыгнул на мостовую и уже подошвы так и не успели коснуться асфальта — он согнулся и упал головой вперед.
Дернулся, будто хотел отползти… и замер.
— Нельзя! — кричала Эля, и Шубин только сейчас услышал ее крик. Она повисла на его руке, отрывала ее от окна, чтобы он его не открыл.
— Ты смотри! — пытался объяснить ей Шубин.
— Я все понимаю, я все видела… ты не поможешь — они же не слышат!
Милиционер, не выпуская трубки из руки, тоже смотрел на автобус.
Пассажиров в нем было немного. Человека три.
Первый из них появился в открытых дверях сразу за водителем и задержался на верхней ступеньке, глядя вниз. Он смотрел на водителя и, видно, что-то говорил. Потом повернулся внутрь автобуса — к нему подошел второй пассажир. Затем пассажир начал спускаться вниз. Но медленно, осматриваясь. Шубину было видно, как ноги его утонули в желтом мерцании, взметнувшемся облачком навстречу. Пассажир, испугавшись, хотел подняться обратно в автобус, но вдруг ноги его подломились, словно он
Шубину наконец удалось открыть окно.
— Назад! — закричал он отчаянно. — Не выходите!
Неизвестно, услышал ли второй пассажир крик или сам догадался, что выходить нельзя, но он обернулся к женщине, последней пассажирке, что собиралась выйти через заднюю дверь. Та остановилась, оглянулась. Отмахнулась от его слов и — через несколько секунд уже лежала на мокром снегу у задней двери.
Остался последний пассажир. Он отошел от двери, видно было, как он прижался лицом к стеклу, стараясь разглядеть, что там, на площади. Эля закрыла окно.
Милиционер сказал, показывая трубку Шубину:
— Не отвечают.
— Милиция одноэтажная? — спросил Шубин.
— Дежурная часть на первом этаже.
— А второй этаж есть?
— Второй этаж? Зачем?
— Если газ добрался до первого этажа, то на втором могут остаться люди!
— Но там сейчас нет никого. Ночь.
— Тогда звоните в городское управление. Звоните в горком! В «Скорую помощь»! Неужели непонятно!
— А я не знаю, — сказал милиционер жалобно. — Я наш телефон знаю, а других не знаю.
— Хорошо, — сказал Шубин. — Пошли к дежурной. У нее справочник может быть. Эля, милая, не выходи, хорошо? Я скоро вернусь.
— Ты куда, Юра?
— Надо узнать телефоны.
— А я?
— Ты тоже звони. Звони Николайчику. Кого знаешь — звони. Надо, чтобы принимали меры.
— А что случилось? Это газ?
— Откуда я знаю? Мы же с тобой вместе были.
— Мне нужно домой, — Эля остановила его. Милиционер стоял в дверях, ждал. Он признал главенство Шубина и его право распоряжаться.
— Зачем тебе домой? Жить надоело?
— Митька дома.
— Ты на каком этаже живешь?
— На четвертом.
— И пускай спит. Он с кем?
— С мамой.
— Тогда позвони маме и скажи, чтобы заперлись и никуда не выходили. И пусть посмотрит в окно — есть ли желтый туман. Только ты ей лишнего не говори, не пугай, понимаешь, только не пугай.
Эля покорно слушала, кивала, словно старалась запомнить, а потом сказала:
— У нас телефона нет.
— Звони соседке.
— У нас в доме нет телефонов.
— Звони Николайчику домой. У него-то есть?
— У него есть.
Шубин с милиционером вышли в коридор. Из-за соседней двери доносилась музыка. Слышны были громкие голоса.
— Надо будет поставить кого-то на лестнице, — сказал Шубин.
— Чтобы не пускал жильцов вниз.
— Они на лифте могут спуститься, — сказал милиционер.
— Посмотрим.
Дежурной по этажу на месте не было. Вместо нее они увидели человека с чемоданом. Это был один из командировочных, грустный горбун. Он покорно стоял возле столика дежурной.