Пограничье
Шрифт:
Дверь спальни распахнулась, и в комнату вбежали близнецы:
— Что происходит-то? — Глеанир и Легинир говорили синхронно и были одинаково испуганы. — Мам, ты плачешь?
— Никогда не думал, что скажу это вслух, — Диллинхель раздраженно провел ладонью по затылку, — но вам, мальчики, придется на некоторое время уехать к бабушке Гранате...
Ответом ему послужили два восторженных взгляда и радостный басовитый визг подростков, которые хоть и считали себя взрослыми, все еще оставались детьми.
— А Павлику я вестника сам отправлю, —
Последнее письмо правительницы Зачарованного леса Аугусты Нель
Здравствуй, мой дорогой мальчик!
Возможно, ты все еще обижен на меня. Не стоит, правда. На мертвых обиды не держат. А в том, что я уже давно мертва, сомневаться не приходится. К утру, надеюсь, я, наконец, узнаю, о чем шепчут листья.
Когда ты был маленьким, вы часто играли в Розовом саду, под окнами моего кабинета. Мне нравилось следить за вашей веселой возней. Однажды, не знаю, помнишь ли ты… Однажды, я застала тебя в саду одного. Ты копошился у ограды и глаза твои были на мокром месте.
— Что случилось, мой хороший? — спросила я.
А ты вытер грязным кулачком свой маленький носик и с дрожью в голосе сказал:
— Так нечестно. Нечестно, что он умер, а ни один лист в саду не прошептал о том, как он сожалеет… Неправда, что эльфы хозяева леса. Хозяева леса белки, и зайцы, и хищные рыси, и… и вот ежи…
Я увидела за твоей спиной мертвого ежа и протянула руку, чтобы приласкать тебя и утешить, а ты дернул головой, трогательно насупившись.
— О чем шепчут листья, когда умирает хозяин? — спросил ты и отвернулся, чтобы продолжить копать голыми руками маленькую могилку для одного из хозяев леса. — И почему они не знают, кто настоящий хозяин, а кто просто занял чужое место.
Мы вырыли ямку вместе. И вместе обрывали листья с розового куста, исколов до крови пальцы, чтобы маленький еж почувствовал себя хозяином хотя бы после смерти…
…Уже совсем скоро, мой мальчик, я узнаю, о чем шепчут листья. Надеюсь, что узнаю. Хочется верить, что я все эти годы не занимала чужого места.
Ты все еще обижен на меня? Пустое. Ты же знаешь, на женщин и, тем более, правительниц, не обижаются. Но все равно прости меня. Я поступила некрасиво, но я обязана была позаботиться о своей внучке. Когда у тебя будут собственные дети, ты поймешь.
Знаешь, я все пишу, пишу, пишу. И не могу перейти к главному. И вовсе не из-за того, что не знаю, с чего начать. Просто мне хочется растянуть это письмо, писать его долго-долго, чтобы оно не заканчивалось. Чтобы мне не пришлось делать то, что должно.
Умирать все-таки страшно. И неважно, сколько ты прожил, двадцать лет или двести. И неважно, сколько в твоей жизни было радостей и потерь. Все равно страшно.
Не будем о смерти. В последние минуты жизни я хочу говорить о любви.
Твоя рыжая девочка действительно очень
Твоя рыжая девочка действительно очень сильная. И это несмотря на ее кажущуюся слабость. А ты поможешь ей справиться. Не думал же ты, что меня могли обмануть слова о происках твоей матери и вездесущей Гранаты? Дружок, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы обманываться в том, насколько ты предусмотрителен и дальновиден.
Я умираю и уже довольно давно. Не знаю, как именно он меня отравил, но когда признаки яда проявились на моей коже, уже было поздно что-то менять. Я могла отсрочить смерть на бесконечно долгое время, но на борьбу за жизнь уходили все силы, а Зачарованному лесу не нужна немощная правительница, которая не может вылечить опасную болезнь, поразившую корни.
Прости меня, Павлик.
Я думала, что у меня больше времени. И даже в этом я ошибалась.
Сегодня я застала его в спальне Оливки. Он не причинит ей физического вреда, потому что, как бы он ни мечтал о власти, прикоснуться к ней он может только посредством моей девочки. Я справилась бы с зарвавшимся наглецом и сама, будь я прежней Аугустой Нель. Но от меня осталась только оболочка. Силы ускользнули в прореху жизни, вслед за магией, которая почти растворилась в яде, что бурлит в моих жилах, выжигая кровь.
Как ты уже понял, время мое на исходе. Я настрочила целый опус, а главного так и не сказала. Итак, в сторону иносказание и метафоры. Конкретика и мои последние распоряжения.
Я отправляю Сонье Ингеборге Род на хранение до полного совершеннолетия подопечной цепь правительницы и все атрибуты власти. Я назначаю Сонью Ингеборгу Род единственным опекуном своей внучки и своей смертью активирую древнюю бабочку Нель. Я отдаю последний глоток жизни древним богам в качестве жертвы. Пусть Они проследят за тем, чтобы упомянутая шона находилась при моей девочке неотлучно, пока будет ей необходима. Я связываю их волосом Ицпы, да простят меня Светлейшие боги, но если говорить о смерти, то темным это всегда лучше давалось.
Я знаю, ты не любишь Зачарованный лес, но ты же не бросишь свою рыжую волчицу на растерзание ласковым эльфам?
Прости меня, мой мальчик, я не такая плохая, как тебе сейчас кажется.
Скажи Оливилинниль, что я люблю ее.
В шкатулке ты найдешь все атрибуты власти и браслет опекуна для твоей Соньи. Надеюсь, он будет опоясывать твою татуировку, а не чью-то еще.
Прощай. Не держи зла на мертвых.
Твоя Аугуста Нель.
Говорят, у волков хорошо развита интуиция. Врут. Ну, или я просто то самое исключение, которое только подтверждает правило. Я лежала рядом с Павликом и не чувствовала ничего, кроме ленивого счастья и расслабленной сытости.