Пограничье
Шрифт:
— Нехорошо так с пожилыми дамами, тем более со своими родственниками, — погрозила мне пальцем, а я зарычала в бессильной злобе. Испугался, по-моему, даже Павлик, а бессовестная дама обиженно поджала губы, тряхнула светло-русыми буклями, щедро раскрашенными седыми мазками и, наконец, вышла из спальни.
— Это был последний раз, когда я находилась в комнате с твоей родней, — сообщила я своему собрату по несчастью. — А теперь скажи, что мне приснилось, будто пьяный и неопрятный эльф, возомнивший себя жрецом, объявил нас
Павлик медленно поднял с пола увесистый томик, положил его на кресло, в котором сидел до того, как я очнулась, затем заглянул мне в глаза, словно выискивал там какие-то неведомые мне следы непонятно чего, а потом признался:
— Фактически, я не могу этого сказать…
— Пауль Эро!!!
— Фактически, поженил, — он раздраженно тряхнул головой и почесал левую бровь, продемонстрировав мне свой благородный профиль, — но, в принципе, это совершенно ничего не значит.
Фразу о том, что это ничего не значит, я благополучно пропустила, засопев возмущенно и попытавшись встать с кровати.
— Соня, — у Павлика хватило наглости вздохнуть устало, прежде чем уложить меня обратно на подушки.
— Я хочу свой сундук с платьями. Свою козу. Бифштекс и убраться отсюда! — заявила я и отвернулась от него.
— Ты злишься на меня совершенно нелогично. Я, между прочим, тоже пострадавшая сторона, — Павлик дотронулся до моего плеча, а мне вдруг стало до такой степени обидно, что я едва не всхлипнула, вдруг подавившись воздухом. К счастью, Эро этого не заметил и продолжил объяснять:
— Не волнуйся. Устроить свадьбу по сговору у них не получилось. Сама понимаешь, почему. Поэтому я и сказал, что, в принципе, церемония была фикцией.
Скрипнула зубами и поглубже зарылась в одеяло. Значит, родственники Павлика решили, что мы с ним, что я и он… Стыдно? Нет. Но неприятно до чертиков просто. Кто-то обсуждает мою интимную жизнь за моей спиной, строит предположения, возможно, хихикает пошленько, когда как нет никакой интимной жизни. Меня воротит от одного слова «интим».
Темная королева подарила мне свободу не для того, чтобы чужие мне женщины эту свободу у меня отобрали. Им, видите ли, так захотелось. Они, видите ли, внуков хотят. А я? А как же я? Кто спросил у меня, чего хочется мне?
— Соня, не молчи.
Еще несколько секунд просто подышала, а потом заговорила, не оборачиваясь и надеясь, что голос дрожит не очень сильно.
— Ладно. Пусть. С этим все понятно, а что с драконом?
Рука, до этого момента легко поглаживающая мое плечо, замерла, и Павлик попросил:
— Посмотри на меня, пожалуйста.
Качнула головой и зажмурилась для надежности.
— Прошу тебя.
Нехотя оглянулась, проклиная свою мягкотелость.
— Я обещаю тебе, я не сделаю этого с тобой, — поклялся Павлик и поцеловал меня в лоб, — ни я, ни кто бы то ни было из
Я шмыгнула носом прежде, чем кивнуть, и только после того, как Павлик расслабленно выдохнул, поняла, в каком напряжении он пребывал все это время.
— Что же касается дракона, — он, наконец, улыбнулся и удобно устроился на кровати рядом со мной, нахально вытянув длинное тело поверх одеяла и закинув руки за голову, — тут вообще все просто. Хранитель рода пытался взять под свою опеку нового члена семьи и был немного возмущен тем фактом, что этот потенциальный член все еще имеет отношение к какой-то другой ячейке общества.
— А?
— Фактически, Сонька, ты едва не стала двоеженцем. Слушай, есть такое слово, двоемужец? Или двоемужка? Как вообще это называется? Я копался в кодексе, хотел выяснить…
— Двоемужница! — нетерпеливо подсказала я и толкнула его в бок. — Что там с драконом?
Мужчина неожиданно перекатился, нависнув надо мной на вытянутых руках, а потом наклонился к уху и зашептал:
— Отметина, милая. Он обнаружил клеймо постороннего мужика на женщине, которую посчитал частью нашей семьи. Ну, и попытался от него избавиться… Кто ж знал, что у проклятого оборотня, который его ставил, такая ядовитая слюна.
Я вырвалась из мужских объятий, рывком села, опустив одеяло до талии, и рванула ворот сорочки, чтобы посмотреть на свое левое плечо. Гладкая кожа, слегка розоватая в том месте, где почти половину моей жизни были следы от зубов Арнульва. Недоверчиво провела пальцем, обрисовывая контур исчезнувшего шрама, а потом услышала тихий стон, а вслед за ним немного резковатые слова:
— Мне безмерно льстит, что ты чувствуешь себя так свободно и расковано в моем обществе. Но было бы неплохо, если бы ты иногда все-таки вспоминала о том, что я мужчина!
Эро скатился с кровати и опалил немного расхристанную и даже в какой-то мере полуголую меня яростным взглядом.
— Прости!
Я старалась не смотреть в его сторону, а если и смотреть, то точно не ниже пояса. А если и ниже пояса, то всего лишь на одно мгновение. Только чтобы убедиться, что правильно поняла причину мужского недовольства.
— Соня!
Павлик стремительно отвернулся от меня и проворчал:
— Я ведь не железный. И я… я схожу за твоим сундуком и бифштексом.
— И за козой! — опомнилась я, когда он уже закрывал дверь, проигнорировала нелицеприятные слова в адрес всего женского пола, произнесенные вполголоса и упала спиной на подушки, раскинув руки в стороны. Теперь меня ничто не связывает с родом Лунных волков. А с маленькой проблемой по имени «Свадьба по сговору» мы с Павликом разберемся. Это такие мелочи по сравнению со всем остальным!