Погоня
Шрифт:
Единственным звуком, который я услышала, прежде чем он наклонился, чтобы поднять меня, был звон его бокала о столешницу. Мы не прервали поцелуй, когда он сел на диван, и я оседлала его. Когда его руки проникли под мою рубашку, прикосновение его ладоней вдоль моих ребер, моей талии и моего живота, заставило мое тело гореть. Я проявила инициативу и наклонилась, чтобы снять рубашку через голову.
Зрачки Эштона расширились, когда он сосредоточил внимание на моей голой груди. Я сняла лифчик, перед тем как легла. Он положил руку на мою талию, наклонился и проследил поцелуями вдоль моего декольте. В тот момент,
— Да — простонала я, когда он продолжил ублажать меня. Мои бедра задвигались почти по собственному желанию, и я плотно зажмурилась и откинула голову назад.
— Ты такая красивая, — прошептал он напротив моей груди, прежде чем переместиться к другой груди, дразня нежными прикосновениями языка.
Все, что происходило в этот момент, было настолько эротичным: то, как он настроил меня медленными, дразнящими прикосновениями и грязными словами поддержки. Мужчина играл с моим телом, как с настроенным инструментом, и знал, что мне нужно и как.
К тому времени как Эштон перевернул меня и преклонил колени передо мной, все мое тело напевало одно слово, повторяющееся в моей голове. Больше.
Он дал мне больше, но и этого было недостаточно. Я так сильно хотела его. Мне нужно было, чтобы он был рядом.
Когда он расположил между моих бедер и начал медленно входить в меня, я обернула ноги вокруг его талии и схватилась за его руки.
— Пожалуйста, — умоляла я.
Он наклонил голову вниз и сосредоточился на моей киске, когда он вышел, а затем снова вошел в нее.
— Такая чертовски красивая, — восхитился он, глядя на меня глазами, подернутыми пеленой, на то, как я входит в меня снова и снова. Он растворился в этом моменте, ничто не могло отвлечь его от того, как он продолжал двигаться внутри меня. И, хотя ощущения, которые он мне дарил, были потрясающими, думаю, что больше всего меня поразило удовольствие, написанное на его лице.
Глава 38
— Куда ты собралась? — поинтересовался Эштон, когда я вошла на кухню в одном из платьев, которое оставила здесь несколько недель назад. Я беспокоилась о том, что надену сегодня, прежде чем нашла его висящим в шкафу. Должно быть, он относил его в химчистку.
— На работу, — ответила я, глядя на свой наряд и еще раз оценивая свой внешний вид. Я подумала, что все хорошо, но, возможно, я ошибалась.
— Нет, ты не пойдешь, — сказал он, вставая из-за стола и направившись к раковине.
Я остановилась у выхода, уставившись на него, как будто у него выросла еще одна голова.
— Прости?
Последние пару дней он удерживал меня в плену в своем пентхаусе. Ладно, я не собиралась жаловаться на проведенное вместе время. На самом деле, я была рада возможности воссоединиться с ним. Но теперь мне нужно было вернуться к реальности.
— Я сказал, что ты не пойдешь, — ответил он, повернувшись ко мне лицом. Я искала в его великолепных чертах хотя бы долю юмора, но не нашла.
— У меня есть работа, — сказала я, демонстративно уперев руки в боки. — Я не
— Ты больше не работаешь в "Стокман и Райт", — заявил он. Вновь ни улыбки, ни ухмылки, ни одного гребаного признака того, что этот безумец шутил. — Ты можешь сверлить меня взглядом, черт возьми, ты можешь даже кричать, если хочешь, но я ручаюсь, что ты не покинешь этот пентхаус, если меня не будет рядом с тобой. А что касается твоей работы, руководство было уведомлено о твоем внезапном, но полном сожаления уходе.
Его, казалось, совершенно не волновало унизительное проявление власти.
— Ты под кайфом? Пьян? — спросила я, полностью пораженная его поведением. Я тяжело вздохнула, когда он просто продолжал стоять, не отвечая мне. — Боже мой, что с тобой? — Я всплеснула руками. — Где бы я была без этой работы? Мне нужно оплачивать счета, засранец.
Это привлекло его внимание, но только на мгновение. Он, как ни странно, улыбнулся.
— Что, если я назову тебя мудаком, чтобы позлить тебя? — я сделала шаг к нему, намереваясь надерзить ему.
— Детка, я же сказал, что это твой дом. Все, что у меня есть, теперь твое. И ты никогда не сможешь быть Кинсли в Стокман и Райт. Я не позволю тебе прятаться. — Он прикоснулся рукой к моей щеке. — Я хочу, чтобы ты оставалась здесь, со мной, каждую ночь. Я хочу жить в этом доме с тобой. Если тебе нужна работа, ты можешь работать в Монтгомери Энтерпрайзис, но только как Кинсли.
И от этих слов вся моя злость угасла.
— Не могу, — прошептала я, когда мое сердце сжалось. — Это только даст ему возможность найти меня. — Я никогда больше не смогу быть Кинсли. Не так, как мне хотелось бы.
— Можешь и ты будешь. — Он поддел пальцем мой подбородок и заставил меня посмотреть на него. — Я не позволю тебе скрывать женщину, которую я люблю.
— Ты не понимаешь.
— Я понимаю больше, чем ты думаешь. — Эштон сжал мое лицо в ладонях и заставил меня продолжать смотреть на него. — Я знаю, что за человек Джейс Хеллман. На самом деле я знаю каждую грязную деталь его жизни. Я знаю, где он живет, где работает. Я точно знаю, где он был прошлой ночью и с кем он отправился домой. Милая, я даже могу сказать, ел ли он стейк или морепродукты на вечеринке в Стрэтфорде, которая проходила в отеле Ридженси прошлым вечером. Когда я сказал тебе, что твоя безопасность теперь в моих руках, я говорил серьезно, — сказал он. — Я знаю, ты думаешь, что я просто парень, который прячется за столом и упакован деньгами так, что не знает, что с ними делать. Но, дорогая, могу заверить тебя, что я более чем способен защитить тебя.
Я уставилась на Эштона, пораженная его словами, может быть, я зря ему не доверяла. Я стала сомневаться в своих предыдущих выводах о его возможностях.
— Но ты должна доверять мне, — сказал он перед тем, как прикоснуться губами к моим. — Ты можешь это сделать? — я кивнула и пристально посмотрела в его глаза. — Хорошо, — прошептал он и улыбнулся, и по выражению его лица я поняла, что ему есть еще что сказать. — Грузчики приедут днем с вещами из твоей квартиры, — сказал он, прежде чем я смогла возразить, затем прижался влажным, небрежным поцелуем к моим губам и отстранился с громким, преувеличенным причмокиванием.