Погоня
Шрифт:
Я хотел сохранить это расследование в секрете, по крайней мере, до тех пор, пока у нас не будет достаточно оснований, чтобы разоблачить этого засранца. Возможно, было неправильно скрывать это от нее, но, черт возьми, я так сильно хотел, чтобы она была счастлива. Но, увидев письмо ее отца, я понял, что для того, чтобы по-настоящему успокоить ее, я должен позволить ей столкнуться с душевной болью.
— Ты прав. — Я собрал копии и положил их обратно в папку. — Я поговорю с ней сегодня вечером, — заверил я его, хотя от мысли о ее реакции, у меня сжалось сердце.
Глава 40
Кинсли
—
Я как раз собиралась подкинуть пару своих собственных идей, когда он так громко завизжал, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха, чтобы не лопнула барабанная перепонка.
— Тебе нужен чихуахуа, желательно девочка, потому что ты можешь нарядить ее в розовое.
— Это, несомненно, заставит его пожалеть о моем переезде. — Я рассмеялась, представляя лицо Эша. — Так он все еще на встрече? — спросила, плюхнувшись на диван и оглядывая комнату, где теперь мои вещи смешались с вещами Эштона.
— Он ушел пару часов назад. Беккет заходил, — ответил Лекс. — Когда они уходили, никто из них не выглядел слишком счастливым, но эти мужчины всегда так напряжены и устрашающи. Но, блин, это одно из самых горячих зрелищ. — Он вздохнул, да, буквально вздохнул.
Я практически представила этот мечтательный взгляд в его глазах, который появлялся каждый раз, когда он говорил о мужчинах Монтгомери. Лекс даже не пытался скрыть тот факт, что считал всех троих горячими парнями. Следующие десять минут я тихо сидела на диване, а он все болтал и болтал не только об Эштоне, но и о Беккете и Ноксвилле, и о том, как они его заводят.
— О, дорогая, я мог бы удовлетворять себя в течение нескольких часов, просто совершая поездку по Монтгомери-Лейн. — И снова раздался вздох.
— Ты сошел с ума, — рассмеялась я, потому что как я могла не рассмеяться? Лекс стал одним из моих лучших друзей, и мне нравилась его пылкость. У него всегда имелся способ рассмешить меня, даже когда я думала, что не могу.
— Мне все равно, что, черт возьми, нужно, чтобы это произошло. — Голос Эштона отозвался эхом в пентхаусе. Он не казался веселым.
— Дракон только что вернулся домой, и он дышит огнем кому-то в шею, — сказала я Лексу. — Я лучше пойду.
— Хорошо, но я думаю, что ты должна в полной мере воспользоваться его нынешним настроением, — сказал он в спешке. — Прокатись верхом на драконе, Кинс. Это будет эпично.
— О, боже мой, Лекс. — Я закатила глаза и опустила голову.
— Мне нужны подробности позже, — добавил он. — Очень откровенные, грязные, непристойные детали.
—
— И фотографии, — закричал он, когда я убрала телефон от уха и нажала "Отбой".
Лекс не мог держать язык за зубами. Он говорил все, что бы ни пришло ему в голову, каким бы грязным это не было.
— Я хочу видеть это на своей электронной почте через час, — рявкнул Эштон в телефон, повернул за угол и остановился. Его глаза сразу же встретились с моими, и суровость в них поблекла. — Делай, что можешь, — добавил он гораздо спокойнее, прежде чем закончить разговор.
— Плохой день? — спросила я, надеясь снять его напряжение.
— Да, — сказал он, подходя ко мне, и все еще глядя мне в глаза. — Довольно дерьмовый день, дорогая. — Он сел рядом со мной и положил руку позади меня на спинку дивана, переплетя пальцы другой руки с моими.
До этого момента я не замечала папку, которую он бросил на журнальный столик. Имя, написанное в левом верхнем углу, вызвало тревогу в моей голове.
Палмер.
Я нервно отодвинулась, переводя взгляд с него на конверт и обратно .
— Что это? — спросила я, у меня перехватило дыхание.
Эштон ответил не сразу. Вместо этого он провел пальцами по волосам на моем затылке, и мои глаза невольно е закрылись на мгновение.
— Это завещание твоего отца. — Мое тело напряглось, я открыла глаза и удивленно посмотрела на него. — Беккет достал копию, и я даже не собираюсь объяснять, как. Но могу заверить тебя, что мы не должны были увидеть это.
— Ты это читал? — спросила я, чувствуя першение в горле. У меня закружилась голова, и я понятия не имела, что сказать. Должна ли я разозлиться или быть благодарна?
— Я только бегло просмотрел.
Я сидела молча некоторое время, не зная, что сказать или сделать дальше. Я уставилась на папку, желая узнать ее содержимое, и чувствуя, что она может содержать что-то, что я не хочу знать.
— Последнюю неделю я копался в жизни Брюса и Джейса. И пока мы не наткнулись на что-то существенное, я решил не говорить тебе об этом. Я не хотел тебя расстраивать, но теперь, кажется, у меня нет другого выбора.
— Ты не собирался мне рассказывать?
— Я хотел скрыть это от тебя, пока у меня не будет больше информации на них, — он пытался объяснить. Но в этот момент я была так зла на эту ситуацию, я была так зла, что, направив свой гнев на Эштона, помогло мне справиться с эмоциями.
— Мистер честность, — сказала я с сарказмом. — Я буду говорить тебе правду, Кинсли, только правду. — Я попыталась встать с дивана, но он остановил меня.
— Детка, я собирался рассказать тебе все. Я изо дня в день копался все глубже и глубже в том дерьме, которое они так старались скрыть. Я хотел преподнести это тебе, когда у меня будет все необходимое, чтобы закопать их обоих. — Он подвинулся ближе ко мне и взял мои руки в свои. — Ты была так расслаблена и счастлива в последние несколько дней, я просто не хотел отнимать это. Я хотел, чтобы ты хоть раз почувствовала счастье, неомраченное дерьмом, которое эти два ублюдка сотворили.