Подружки
Шрифт:
— Ты уверена, что не хочешь поговорить об этом? Может, все-таки я могла бы помочь тебе.
— Вряд ли это в твоих силах, — отозвалась Линда. В это время в банк вошла Роза.
Линда встретила ее ледяным молчанием. Джина смотрела на Розу с ненавистью.
— Линда, можно поговорить с тобой одну минуту? — спросила Роза, приблизившись к ее столу. — Пожалуйста, позволь мне объяснить.
— Я не хочу ничего слушать, Роза. По-моему, сегодня прозвучало достаточно объяснений.
— Линда, я…
— Какое слово из фразы «я ничего не хочу слушать» ты не поняла? — перебила ее Линда.
— Но
— Пожалуйста, уходи отсюда. — Щеки Линды припухли, в глазах стояли слезы.
— Я вовсе не хотела причинить тебе боль, Линда. Я обещаю…
— Ты обещаешь? Ты обещаешь! Кто ты такая, чтобы что-нибудь обещать? Пожалуйста, Роза, уходи отсюда. Убирайся! — Линда повысила голос, изо всех сил стараясь сдержать слезы.
Роза посмотрела на нее, минуту постояла и вышла на улицу.
Джина проводила ее взглядом. У нее вспыхнуло желание наподдать Розе, как подростку, укравшему Гомеса пару недель назад. Она никогда не видела, чтобы Линда так страдала. Джина сочувственно смотрела на подругу, пока Роза шла к выходу, и попыталась дружески обнять ее, но Линда чуть отстранилась.
— Джина, — твердо сказала Линда, и глаза ее странно сверкнули, — со мной все в порядке. Пожалуйста, не беспокойся. — Она отвернулась и пошла в туалетную комнату. Джина ненавидела эту сторону любовных романов. Любовь делает человека уязвимым и дает предмету страсти огромную власть над влюбленным. Еще вчера Линда улыбалась и мурлыкала песенки, сидя за рабочим столом, а сейчас идет рыдать в туалете. Все это казалось Джине нелепым — любовь, роман и тому подобное. Какой в этом прок? Все равно ничем хорошим это не заканчивается.
Проводив Линду взглядом, Джина решила оставить ее на время в покое. Вернувшись на свое место, она увидела, как за Линдой закрылась дверь туалетной комнаты.
«Господи, я же не веду себя как пуп земли?» — встревоженно подумала Джина, сев за свой стол.
А вот и результаты
Последняя сцена, разыгравшаяся в банке, не на шутку взволновала Джину. Остаток дня она на цыпочках ходила вокруг Линды. Та, сохраняя непроницаемое выражение лица, вела себя так, словно ничего особенного не произошло. Джина сходила с ума оттого, что Линда не проявляет никаких эмоций. Она несколько раз заговаривала с ней о сложившейся ситуации, но Линда тут же перебивала подругу, уверяя, что у нее все хорошо. Во всем этом был только один положительный момент: Джина совсем перестала думать о задержавшихся результатах анализа.
Джина и Шерил поехали в клинику вместе. Последние две ночи они по несколько часов болтали по телефону, и Джина очень радовалась тому, что Шерил вернулась в ее жизнь. Вот и сейчас, увлекшись беседой, они почти забыли о том, что едут узнавать результаты теста на ВИЧ. Большую часть дороги подруги обсуждали несносные привычки Питера с его ипохондрию. Приближался день рождения Питера, и, несмотря на все проблемы, свалившиеся на них, им предстояло что-нибудь придумать.
Войдя в клинику, девушки представились женщине в регистратуре и написали свои идентификационные коды. Им предложили сесть в холле и подождать, пока назовут их номера.
— Нервничаешь? — спросила Шерил.
— Нервничаю.
— Расслабься. В самом деле, так ли уж велики шансы, что анализ окажется положительным?
— Если бы мы не переспали с порноактером, имевшим до нас сотни женщин, таких шансов было бы раз-два и обчелся.
— Пусть так, но мы сделали это лишь однажды. Вот и прикинь.
— Одного раза вполне достаточно, чтобы заразиться.
— Ладно, вижу, уговаривать тебя бесполезно.
— Извини, Шерил. Я знаю, для тебя это такая же пытка, как и для меня. Я очень благодарна тебе за то, что все эти дни могла говорить с тобой и поплакаться тебе.
— Ну что ты. Это тебе спасибо, что разговариваешь со мной. Я уж и не надеялась, что мы помиримся.
— Признаться, я никогда не пошла бы на мировую. Тогда я так рассердилась, что злиться на тебя вошло у меня в привычку. Каждый раз я, уже готовая ответить на один из твоих телефонных звонков, заставляла себя вспомнить ту ночь в мотеле. Скажи, Шерил, ты сыграла со мной плохую шутку?
— Ты права. Я поступила дурно. Я пыталась потом убедить себя, что не сделала ничего страшного. В конце концов, вы с Питером уже расстались, я его не отбивала. Однако я знала, что у тебя к нему оставались чувства, и не должна была так поступать с подругой. Но прошу тебя, сделай скидку на то, что, во-первых, я была пьяна до полусмерти, а во-вторых, мы с ним легли на одну кровать. Заранее я этого не планировала.
— Да, заранее не планировала, но с той ночи вы начали встречаться.
— А что мне оставалось делать? Ты перестала со мной разговаривать и заставила сделать это Линду. Один Питер у меня и остался. Нелепо вышло, тем более что у нас с Питером нет будущего.
— Почему ты так говоришь?
Ты знаешь почему, Джина. Питеру нравится проводить со мной время, и по-своему он искренне привязан ко мне, но он никогда всерьез не рассматривал длительные отношения с темнокожей женщиной со взаимными обязательствами. Пойми меня правильно: я не считаю Питера расистом, но его родители ни за что на это не согласятся. Да и сам Питер не готов к тем сложностям, которые неизбежно возникнут. Честно говоря, и я не готова пойти на все это ради него. — Шерил мало-помалу осознавала, какой ущербной была их связь. Независимо от того, получится у нее что-нибудь с Купером или нет, постельные отношения с Питером пора прекращать, решила она.
У Шерил язык чесался рассказать Джине, как Питер взбесился в ресторане, но ей казалось, что он не хотел бы об этом распространяться. Шерил было бы приятно думать, что, избив негодяя-расиста, Питер защищал именно ее, однако она подозревала настоящую причину его вспышки, таившуюся гораздо глубже. Шерил неоднократно заговаривала с ним об этом, но Питер явно не желал касаться этой темы. Шерил подумала, что он сам расскажет Джине про этот случай, если захочет.
— Живем уже в двадцать первом веке, — продолжала Шерил, — но стоит где-нибудь появиться вдвоем, как на нас лупят глаза, а то и оскорбляют. Это еще в Вашингтоне, а ведь страшно подумать, что было бы, окажись мы в сельской местности или на Юге, где жители не столь корректны, как здесь. Боже упаси…