Подружки
Шрифт:
— Господи, я об этом и не подозревала… У меня с Питером тоже ничего такого не намечалось с самого начала. Я знаю, это все говорят, когда их бросают, но если бы он не порвал со мной, я в конце концов ушла бы от него сама.
— Неужели? Вот уж не подумала бы. Но почему?
— Я не могла больше выносить его пьянство, Шерил. Он слишком много пил.
— Питер?!
— Да, сейчас ты и сама, наверное, это замечаешь. Стоило нам вместе выбраться куда-нибудь, у него в руке обязательно была открытая банка пива. Питер не пропускал ни одного вечера, и это тем более странно, что он
— Теперь, когда ты это сказала, мне тоже кажется, что он много пьет. Но что тут такого? Многие люди пьют.
— Да, возможно, тогда я погорячилась. Я не ханжа и сама люблю выпить пивка. Но постепенно ситуация стала беспокоить меня.
— Вряд ли здесь есть повод для беспокойства, Джина.
— Может, и нет, но временами Питер пугал меня, напиваясь по-настоящему. Он становился другим человеком, не тем Питером, которого я знала. Такие выходки можно простить студенту, но когда человеку под тридцать, пора вести себя солиднее.
— Ты сказала, что он пугал тебя?
— Иногда. Последней каплей стал один случай незадолго до того, как Питер расстался со мной. Я еще никому об этом не рассказывала. Однажды вечером мы допоздна засиделись перед телевизором, смотрели Эйч-би-о и уговорили бутылку или две вина. Утром я просыпаюсь и вижу: Питер намочил постель. Представляешь? Это было отвратительно. Мы не говорили об этом, я даже не уверена, что я заметила, но в то утро мне всерьез захотелось бросить все это. О, я не знаю, лишь предпола…
— Ноль три двенадцать семьдесят два, — произнесла женщина в коридоре, прерывая Джину.
— Боже, мой номер! — Джина вскочила. Сердце у нее бешено заколотилось. — Пожелай мне удачи.
— Здравствуйте, меня зовут Кэрол. Как поживаете? — спросила женщина, объявившая номер Джины.
«Вот-вот обделаюсь от страха».
— Спасибо, хорошо.
Женщина повела Джину в маленькую комнату, где стояли два стула, и жестом пригласила сесть. Те несколько минут, пока Кэрол перебирала бумаги, показались Джине вечностью. Врач попросила Джину еще раз проверить индивидуальный код: она хотела убедиться, что отдает результаты тому, кому нужно. Джина нервно повторила кодовый номер, всем сердцем желая, чтобы эта пытка побыстрее закончилась.
— У вас результат отрицательный. Нет никаких признаков наличия ВИЧ.
— Слава Богу, — вздохнула Джина с огромным облегчением. — Вы уверены?
— Да, мэм. Результат отрицательный. У вас есть вопросы?
— Нет. Спасибо вам.
Женщина немного рассказала о клинике, объяснила, как связаться с консультантом, если в дальнейшем у Джины возникнут вопросы, и отпустила ее. Закрыв за собой дверь, Джина увидела, как из комнаты напротив выходит Шерил. Она показала подруге «о'кей». Шерил улыбнулась и тоже сложила пальцы колечком. Крепко обнявшись, они направились к выходу.
— Слава Богу, все закончилось, — сказала Шерил, когда они вышли на улицу.
— Закончилось? Шерил, милая, до конца еще далеко.
— Да-да, верно, нам надо снова пройти тест через несколько месяцев, но, по словам врача-консультанта, вероятность того, что результаты окажутся положительными, равны нулю.
— Нет, я не об этом. Я говорю
— И как же нам к этому подступиться?
— Пока не знаю, Шерил, но что-нибудь придумаю. На выдумки я мастер.
Сумасшедшая засранка
Джина улыбнулась последнему клиенту и придержала дверь, пока он выходил из банка. Искренняя улыбка не сходила с ее лица весь день после получения отрицательного результата анализа на ВИЧ. Джина еще не придумала, как воспрепятствовать появлению на сайте Гриффина видеозаписи постельной сцены с ее участием, но результаты теста принесли ей такое облегчение, что эта забота отодвинулась на второй план. Хорошее настроение способствовало и тому, что теперь Джина могла подбодрить Линду, погрузившуюся в жестокую депрессию из-за истории с Розой и Рейс, хотя она и не признавалась в этом.
Проводив посетителя и заперев дверь, Джина вернулась за свой стол. Она хотела закончить бумажную работу с чтобы уйти сразу после собрания. Раз в неделю Лиз собирала подчиненных после закрытия банка. Заседания сотрудников отделения под ее председательством сильно смахивали на классные собрания в высшей школе. Как правило, Лиз тщетно пыталась пробудить хоть каплю энтузиазма в СЕОИХ подчиненных, открывая им заманчивые перспективы продажи исполнительных банковских услуг владельцам расчетных счетов и кредитных карт. Снова и снова она вылезала с очередной гениальной схемой увеличения продаж этих самых услуг. На прошлой неделе идея Лиз регулярно премировать сотрудника, продавшего наибольшее количество дополнительных услуг, двумя билетами в кино была встречена всеобщим молчанием. Поэтому Лиз поспешила снять предложение и закрыть собрание. От сегодняшнего заседания Джина тоже не ожидала ничего хорошего, но благодаря чудесному настроению не огорчилась из-за напрасной траты времени. Когда все служащие отделения потянулись в зал, таща за собой стулья, на столе Джины зазвонил телефон.
— «Премьер-банк», арлингтонское отделение, Джина Перри.
— Привет, дорогуша, что новенького?
— Здравствуй, Ширли, у нас начинается собрание, я потом тебе позвоню.
— Хорошо, позволь только один маленький вопрос, — заторопилась Ширли. Пожалуй, весьма кстати, что Джине некогда. — Детка, могу я занять у тебя пятьдесят баксов?
— Ты хочешь сказать — взять пятьдесят баксов, которые ты не собираешься отдавать. На что?
— Мне надо заплатить… ну… по одной глупой штрафной квитанции.
— Ну нет, Ширли. Я тебе сто раз говорила: перестань лихачить.
— Я не превышала скорость, я вообще была на заправке, занималась своими делами, и вдруг мне выписали штраф.
— Что-то не верится, Ширли.
— Я заехала на заправочную станцию в Арлингтоне и решила заодно пропылесосить салон. Дай, думаю, наведу чистоту, пока я в пригороде. Пес был со мной: ты ведь знаешь, как Гомес любит кататься в машине. Я побоялась оставить его внутри, пока пылесосила салон, — малыш мог выпрыгнуть и ушибиться…