ПодЛох
Шрифт:
Потом, когда он испуганный мчался прочь от этого места, он себе в очередной раз задавал вопрос — какого хрена, он не подумал, каково должно быть существо, имеющую такую искру? Но это было потом.
А в тот момент, дрожа от возбуждения, он вломился в болото с целью пожрать это зерно. А когда узрел что там в глубине, вернее кто, еще раз сходил под себя и виной тому была не диарея, а безумный страх.
Ему еще повезло, что заметили его не сразу. А то бы он, сейчас валялся бы выпотрошенный, потерявший все. И свое истинное
В ту миллисекунду, когда огромный, старый, черный дракон (да, да, там находился именно дракон) повернулся к Реформатору и дыхнул на него жаром огня, он уже понимая с кем встретился улепетывал из болота со всех своих ног. Вернее лап. И верещал от ужаса.
Вы уже знаете насколько он был эмоционален в своей первой форме.
Но несмотря на приличное расстояние, которое образовалось между ним и драконом, ему все равно досталось.
Драконье пламя, подчистую снесла бронированные плиты на многострадальном заде Реформатора и прожарило мясо почти до кости.
Но Реформатор этого не замечал. Он что есть мочи несся куда глаза глядят. С ужасом осознавая, что дракон тоже решил это дело не оставлять просто так. Видимо долгое сидение в болоте не подразумевает улучшение характера. Да еще наверняка он тоже есть хочет.
Реформатор остановился как вкопанный. По ноздрям ударил знакомый запах. Роланд и еще пятнадцать человек расположились в трех километрах впереди, грамотно беря возможное место появления Реформатора в клещи. Тринадцать искр горели ровным пламенем. Один темный без искры и яркая синяя звезда, поддернутая кроваво-багровыми искрами. Звезда нарождающего Спилера.
Если Реформатор не ошибался, то до рождения новой силы оставалось совсем ничего. Как все вовремя и одновременно нет.
На хвосте с безумным драконом, а то что он безумен Реформатор не сомневался. Мало того, что тот сидел в болоте, причем очень давно, так еще не понятно, как его этот мир держит.
А кто из нормальных драконов будет сидеть в болоте, да еще в таком месте, где он рискует провалиться в призрачные слои и затеряться там навеки. То-то же. Лишь тот, у кого с головой не все в порядке.
Плюс Ректорат и Хант. Н-да, Хант это заноза. Причем такая, от которой можно сдохнуть.
Пару раз он встречался с этим существом и даже пытался подружиться. Ничего, к сожалению, не вышло. Его послали.
А чего еще можно ожидать от высшего Лича хоть и бывшего. Вечный одиночка. Может потому Хантов было не так уж и много. Несколько десятков на все упорядочные миры. Да еще пяток ошивались на границе с Хаосом.
Что касается его самого, то он Реформатор никогда бы не променял свое бытие и сущность на эту работу. Хотя если ты стал Личем, то да. Когда у тебя есть выбор либо получить вечную печать на нимбе или остаться на всю жизнь безмозглой тварью, чей разум пожрала клоака — то как говориться задумаешься.
Как ни крути,
Каждый выбирает себе свое!
Реформатор, игнорируя боль в заднице, неслышно вошел в зону поражения, уже зная что будет делать.
В это мгновение, раздался рев и на Плешь вывалился разъяренный дракон, с трудом выдирая лапы из призрачных слоев.
27
Я скучая, грыз травинку и лениво отмахивался от надоедливой мошкары. Изрядно припекало, хотя лето уже было на исходе. От нечего делать, я опять принялся вспоминать вчерашний сон. Причем, чем я больше деталей вспоминал, тем сон становился все запутаннее и запутаннее. Судите сами. Мне, в который уже раз, приснилась Джалия, так сказать в шикарном виде, то есть в неглиже. Она что-то там мне говорила и ее голос, несмотря на ее фривольный вид, звучал очень встревожено. Словно, она пыталась меня о чем-то предупредить.
Я было подумал про плешь и сказал ей, что не ходить на плешь я не могу, так как я человек подневольный, а приказ, есть приказ. Я даже, помню, улыбнулся во сне, представив рожу Роланда, когда он бы услышал, что я отказываюсь подчиняться приказу да еще и в клоаке, потому что некая цыганка предупреждала меня об этой самой плеши. И судя, по рассказам ребят из обоймы охранения, плешь эта еще то место.
Причем только я подумал о Роланде, как он тут же появился в моем сне. На Джалии моментально оказалось великолепное жемчужное платья с умопомрачительным вырезом.
Не успел я и рта раскрыть, как Роланд, скользнув взглядом по моей возлюбленной, улыбнулся и сказал что-то насчет великовозрастных, озабоченных парней. И что, когда я проснусь, он лично мне вольет в глотку литра три брома, для профилактики.
Но я его послал в Хаос. И он послушно исчез. Еще бы не исчез! Сон мой все-таки!
Я опять посмотрел на Джулию, она стояла ко мне спиной. На спине, тоже красовался вырез по самую ложбинку между двух шикарных ягодиц.
Я зашипел от боли, отвлекаясь от воспоминаний. Муравей, размером с мой мизинец, нагло впился своими жвалами мне в запястье.
Я приговорил его к размазыванию по этому же запястью. После исполнения приговора, я опять погрузился в грезы. Так вот… на чем это я остановился? Ах да, про ложбинку…ладно, не буду дальше про это вспоминать, так как я лежал на животе, и лежать, по-видимому, предстояло еще долго, а упираться инструментом в землю, не удобно. Да еще к тому же, мало ли какая тварь клоаки могла заинтересоваться: а что энто за штуковина в землю упирается?
Когда Джалия обернулась, я естественно раскрыв руки бросился к ней. А вот на этом месте и началось самое интересное.