ПодЛох
Шрифт:
Роланд не хотел никого видеть.
— Я в Астрале, — одними губами не открывая глаз прошипел Роланд, — не мешай!
Хант скептически хмыкнул.
— Сейчас посмотрим, — произнес он, — на мгновение сомкнув глаза. — Помочь? — опять спросил он.
Роланд, крякнул от досады и открыл глаза.
— Спасибо, не надо!
— Ну смотри, — проговорил Хант, удобно усаживаясь на кровать. — Ты мне ничего не хочешь рассказать?
— В смысле? — Роланд, кряхтя встал. От долгого сидения в неудобной позе затекли ноги. — И вообще-то это моя кровать!
— Про парнишку, — Хант даже не думал подвинуться.
Роланд пару мгновений возмущенно сверлил
— Я не понимаю вопроса.
— Если ты не понимаешь вопроса, попробую объяснить получше. Ты в курсе, что он тебя чуть не сожрал?
Роланд поперхнулся.
— В смысле?
— В прямом, — Хант неуловимо рубанул рукой. — Я видел его в этот момент. Он был готов высосать твою искру. Причем я первый раз видел в своей жизни, чтобы переход был настолько моментален. На это не способны даже Высшие вампиры. А я тебе доложу, что эти ребятки закусили бы Ректором и не поперхнулись. Хотя, нет поперхнулись бы точно. Но я не про это. Я тебя еще раз спрашиваю кто это?
— Иван Синицын, — произнес Роланд, открывая флягу, — будешь?
Хант пригубил и закашлялся.
— Ничего себе.
— Бабкин рецепт, — не без гордости сказал Роланд, — вода жизни.
— Пойми, Роланд, ты же знаешь кто я такой и под что заточен. И вот эта штуковина, на нимбе, — он ткнул пальцем себе в голову, — не дает мне покоя. Я вижу зло. Любое. А это, над злом! Или под! Неважно. Я когда увидел во что может превратиться наш малыш, клянусь, памперсы поменял. И это я — Хант! Ты знаешь, я это почувствовал, он и ко мне присматривался, но не смог разглядеть искру. Наши отцы постарались. Меня просто так не сожрешь. Но могу забиться на что хочешь, что этот Синицын, если захочет и меня под орех разделает и даже не вспотеет. И я хочу знать, кто или что это и что делать?!!
— Ты меня еще спроси кто виноват, вообще картина маслом получиться! — грустно сказал Роланд, отпивая еще глоток. — Точно никто не знает, кто это. Я забрал его. Парнишка выдал девятый эскалон при переходе. Потом ничего сверхъестественного. Но с его приходом все зашевелись. Вот и все дела. Теперь он под колпаком Ректората. Вот и все, Хант!
Хант молча сверлил Роланда взглядом.
— Это действительно все!
Хант тяжело вздохнул.
— И чего делать будем?
— Ничего. Все по плану. Выводим его на Реформатора и смотрим что будет. Далее по обстоятельствам.
— Крутой план, — саркастически хмыкнул Хант. — Можно даже сказать идеальный.
— Если у тебя есть другой — предложи.
Хант глотнул из фляжки.
— Можно мочнуть по тихому.
Ты уверен?
— Не совсем, — задумчиво протянул Хант. — Скажу больше, совсем не уверен.
— То-то же! Так что давай не гнать лошадей на засеку и будем придерживаться нашего плана. Олег Палыч, не дурак. Раз сказал так делать, надо делать.
— Согласен, — проговорил вставая Хант. — Ты не возражаешь, если я у тебя останусь? Вдвоем шансов побольше.
— Ага, оставайся. Шансы были ноль целых, а сейчас ноль целых две тысячные. Все же лучше чем ничего.
Хант шутки не принял, но согласно кивнул головой.
За ночь ничего сверхъестественного не случилось. Никто никого не сожрал. Но облегчения это приносило мало.
Под утро, когда еще Хант спал, Роланд связался с Ректором и рассказал ему про подозрения Ханта и про свои. Как он и предполагал, Олег Павлович приказал держаться намеченного плана. Еще он скорректировал передвижение группы. По данным разведки, Реформатор почему то
Контрольная точка встречи — место под названием Плешь.
Дурное место, гиблое. В свое время даже существовал проект под кодовым названием «Проесть Плешь». Неоднократно туда отправляли спецотряды, уж очень интересное с точки зрения энергетических аномалий, местечко было.
Некоторые умные головы поговаривали, что Плешь и есть сердце клоаки. Именно там она началась и если изучить это явление поподробнее, можно наверняка понять, как появляются клоаки и как исчезают.
После потери пяти экспедиций, Ректорат заморозил проект.
Но на этом все не кончилось. Горячие головы, наемники и просто авантюристы пытались попасть в это место. Процентов двадцать доходило до Плеши. Возвращалось — ноль.
Все это промелькнуло в голове у Роланда, когда он услышал приказ — встретить Реформатора на Плеши.
Вытянулось лицо и у Ханта, когда он услышал точку контакта.
Но ничего не попишешь. Назвался груздем, полезай на сковородку. Не хочешь — поможем!
Реформатор скулил от боли и бежал что есть мочи вперед. Не думая, не размышляя, а лишь бы скорее скрыться от того кошмара в который он попал. Изначально он планировал пересечь клоаку и скрыться по ту сторону гор. Затеряться в старой Европе. Благо, там служба Ректората имела не такое мощное влияние, как на этой стороне этого мира. Хотя номинально старый Свет и считался независимым, но Ректората боялись все. А за него Олег Павлович взялся всерьез. Он это чувствовал. Но в Европе было несколько схронов, куда не добрались бы ищейки. А там глядишь пару десятков искр и оп-ля он опять на коне.
План был хорош. И как любой хороший план, он провалился от сущего пустяка. Хотя то с чем столкнулся Реформатор, пустяком и не назовешь.
И кто его дернул заглянуть в то болото. Он уже не жрал почти неделю. Те порождения клоаки, которые пытались полакомиться им, были не вкусные. Даже больше. Они несли заразу организму. Первое же встреченное существо похожие на неудавшийся генетический эксперимент по скрещиванию человека со стрекозой, оказался очень опасным и что самое обидное совершенно несъедобным. Со вторым проблем не оказалось. Единым мощным ударом, Реформатор перебил ему крестец и высосал всю оставшуюся жизненную энергию одним глотком. По началу было даже немного вкусно. А потом его пробило. На мертвом языке это называлось deiectio, а по простому — понос. Из него хлестало так, что пожарный брандспойт обзавидовался бы по взрослому. К концу дня, по всему пути редкий куст не был помечен им. Плюс еще тыловая часть стала красной аки маковый цвет. И при каждом шаге, отдавалась острой болью.
Тогда Реформатор проклял и клоаку и то клятое существо и себя, который жрет все что ни поподя и белый свет и Ректорат. В общем досталось всем, кто хоть как-то имел отношение или встречался с Реформатором в его жизни. А жизнь у него была очень длинная.
И вот на следующее утро, все так же матюгаясь, он и забрел на это болото и сразу же забыл о боли терзавшей его зад.
В глубине болота ярко пылала искра. Вот именно не горела, а пылала. На нее было больно смотреть. Ничего похожего раньше, он не видел. Искры у Спилеров тоже ярки, но не чета этой. У Реформатора потекли потоком слюни и он начал тихонько визжать от предвкушения.