ПодЛох

Дубик Владимир

В стародавние времена, существовал обычай, что в момент провозглашения наследника престола Контура, любой житель Контура, мог бросить вызов. Причем это могло произойти не только в день Оглашения.

И история знала много случаев, когда это происходило! И не одного, когда бы смельчак смог занять трон в честной схватке.

Хотя нет, один случай все же был. Когда Эль Элид Нокард III, принадлежавший третьей ветви от Древа Сути, Прародителя всех жителей Контура, и имеющий довольно призрачные шансы на трон, осмелился бросить вызов тогдашнему правителю —

Эль Джану Нокарду I!

После победы, новоиспеченный владыка первым делом упразднил старинный обычай. Так сказать, во избежание прецедентов. И с точки зрения закона, и с точки зрения моральной стороны.

В срочном порядке был найден в закоулках Хранилища очень «старинный» документ. В котором красным по белому, так как в те времена не знали чернил и писали по старинке — кровью убитых врагов, благо этого материала и тогда и сейчас хватало с избытком, было написано прямо противоположное другому документу, который закреплял право любому бросить вызов действующему Хозяину Контура.

Причем первый, «старинный» документ, был на несколько циклов древнее второго. Что закрепляло за ним незыблемое право на старшинство. Это с точки зрения закона.

Хотя несколько ученых голов, несмотря на подтверждения факта «старины» и кем, Главным Хранителем Хранилища, усомнились было в подлинности документа. Но всем известен тот факт, что артефакты не прощают неверующим их сомнений. И это лишний раз подтвердилось.

А когда некоторые из неверующих голов, лишились этих самих голов причем при загадочных обстоятельствах, хотя что странного, легли спать с головой, а домочадцы потом их обнаруживали без головы, вот тогда-то, все вдруг поверили и в древность документа и в абсолютную правоту изложенного.

А с точки зрения морали — все еще проще. По закону, победитель вырезал всю ветвь неудачника. Вернее, всех тех, которые по своей глупости или немощности не смогли исчезнуть из Контура. А это уже и вовсе не годиться. Народ Нокард, и так был малочисленен, и разбрасываться своими подданными — верх некомпетенции.

Но оставались еще некоторые староверы, которые считали своим долгом бросить вызов Правителю. Правда, свое дело Старшие Стражи знали хорошо, и вот уже сто десять песков из хрустальной склянки времени, никто не осмеливался воспользоваться этим обычаем. Вернее, противозаконным деянием. Если верить «старинному» документу.

При приближении Хозяина Контура, к обелиску, на белом камне, изрезанном сплошными бороздами и черточками, сливающих в замысловатую вязь Договора, проступили и заискрились три алмазные печати. Хрупкими и невесомыми они казались. Прекрасной работы, идеальной круглой формы. Внутри каждой печати две капельки крови. Первая, красно-рубиновая — принадлежала народу Нокард. А вторая — розово-алая — Создателю. По канту каждой печати, светоносными буквами, выгравированы имена Правителей. Имена и титулы тех, кто в начале начал всего и везде, поклялись служить и защищать Порядок! И ничто не может нарушить Договор!

Владыка Контура поднял руку и разом все звуки стихли. Даже ветер, подметавший до этого

идеально чистую мраморную площадь — затих.

В полной тишине, в сопровождении трех Безликих, появился Создатель. Молча подошел к обелиску и возложил на него руки. Камень радостно вздохнул, узнавая своего хозяина. Миг и ослепительно яркий свет вспыхнул на правой печати. Затем, неторопливая вязь начала покрывать алмазную поверхность. Последний штрих и рука дочери, покоящаяся в большой и сильной длани отца, вздрогнула и напряглась. Эль Нокард III, легонько сжал ее ладонь. Мол потерпи сейчас пройдет. Он тоже помнил эту мгновенную, но такую острую боль, которой хотелось выть, когда точно такие же письмена, закрепляющее право на Наследие, вытатуировывались на левом плече одновременно с буквами появляющимися на печати.

Рука дочери расслабилась.

Из венца обелиска, вырвался столб света и погас.

И в тот же миг раздался рев и тысячи могучих тел устремилось ввысь, чтобы закружиться в танце Поклонения. Тысячи крыльев стремительно резали воздух на куски и складывали его в слова. Слова Обожания, Верности и Покорности своему Владыке и его дочери.

Эль Нокард III набрал воздух в легкие и заревел. Рядом с ним стремительно неслась навстречу звездам его дочь, вернее уже не дочь, а наследная принцесса дома. Они неслись к звездам, чтобы отметить Танцем этот великий праздник! Ведь они Танцующие со звездами, Великие и Ужасные, Хранители Порядке Везде!!! Они —

Драконы!

Не выдержав молчания, я кашлянул.

Ноль эмоций. Так же неподвижно, каменными истуканами, стыла обойма охранения, продолжавшая отслеживать сектора возможного нападения. И Роланд, о чем-то шептавшийся в углу с особистом, даже не думал обращать на меня внимания.

Он нечего делать, я принялся рассматривать Ханта, который дремал. Или нет? Он приоткрыл левый глаз и я физически ощутил резкий свет, который вырвался из его глазницы и я, словно попал под рентген. По крайней мере, у меня возникла именно такая ассоциация.

Ощущение пропало. Как говориться чур меня чур. Интересно, что это за перец такой, этот Ли Самуэль ну и так далее? Мне даже в голову пришла интересная идея, чего гадать и мучиться от неразрешимости загадки. Вот сейчас подойду, да и спрошу у него — а ты собственно кто такой, а? Я даже было привстал, с четким намерением осуществить задуманное, не отводя взгляда от Ханта.

Хант продолжал дремать, похожий на тощего, очень опасного и голодного кота, морочащего голову бесстрашной, но такой глупой мышки.

— Да, согласен, — вдруг громко проговорил Роланд.

Я вздрогнул и опять плюхнулся на стул.

У меня почему то создалось стойкое ощущение, что только-то закончился торг, и предмет торга был успешно продан. Точнее говоря, продали меня.

Роланд, встал и бросив мне — пойдем, — вышел за дверь.

Я вздохнул, и посмотрев еще раз на Ханта, пошел следом. Хант дремал и улыбался.

Ну-ну.

— Ну что, самый лучший практикант, — хмыкнул мой друг и что есть мочи засадил мне под дых.