ПодЛох

Дубик Владимир

— Ура-а-ая!!!

— Дела хреново, — вполголоса проговорил Череп, одновременно крича ура, и продолжая фанатично палиться на майора

Как ему это удалось, я не понял.

— Почему, — прошептал я.

— Потом объясню.

— А сейчас, контрактники в расположение части, Чистильщики в казармы! Вольнонаемные и практиканты, в штаб! Выполнять!

— Увидимся, — крикнул Череп и побежал к своим.

— Не дрейфь, — Кеша тронул меня за плечо.

— Я и не дрейфлю, — сказал сердито.

— А по ритму пульса и биению сердца, еще как дрейфишь.

— Да

отстань ты, терапевт хренов.

— За мной, — подошедший Стасюк одобряюще подмигнул единственным глазом.

Не скажу, чтобы подействовало, но стало полегче.

Время тянулось медленно. Я уже устал дрейфить, по выражению Кеши, и просто мандражировал. Честно говоря, я надеялся, что слова Черепа о том, что он переговорит со старшиной о нашей обойме, вселяли в меня надежду. Но, все складывалось по-другому. По разговором, которые тихо вились в коридоре, где мы все, вольнонаемные и практиканты ожидали распределения, получалось, что для нас светит месяц учебки, на большее не было времени.

А потом по твоим способностям, в обоймы. А обоймы бывают разные. Кто на кухню или в штаб, — тому подфартило, а кому и в клоаку, на дежурство, — тем не подфартило. Правда слово, которое употреблялось в этом случае, было покрепче.

Н-да, подумал я, на повезло на старости лет, попал в армию. То что это армия, у меня не вызывало никаких сомнений. Вот тебе и практика. Вспомнил Роланда — стало тоскливо. Потом Джулию — кажется слезы навернулись. Сейчас заплачу. И плевать на интернациональный долг. А если кто косо посмотрит, ему Кеша голову откусит и кровушкой запьет.

Я посмотрел на вампира. Он даже приободрился, глазки горят, ноздри шевелятся, рад как будто. Хотя, чего ему не радоваться то. На историческую родину попал. Небось уже мечтает, как в клоаку пойдет, может чего и перепадет. Одна ампула в месяц, да еще с кровезаменителем — не больно то разбежишься.

Я представил, что если бы мне давали в месяц только лишь сто грамм, алкоголя…бр-р, озвереешь!

— Следующий!

Моему взору предстал пошарпанный табурет, деревянный стол и лысеющий затылок толи врача, толи еще кого. Так сразу и не разберешь. Белый халат, словно широкая простыня обхватывала незнакомца. На плечах странные погоны в виде колесницы перечерченной молнией.

— Фамилия, имя, звание если имеется, — прогнусавил сидевший и поднял тусклые и в тоже время очень пронзительные глаза. Иголкой ткнули в основание черепа. Ощущение было именно такое.

— Так, Иван Синицын, — пробубнил врач (я решил его так про себя называть, за не имением других вариантов), — неплохо, неплохо, экстерном первый курс, кандидат в мастера по силовому реагированию, так, это уже интересно, твердая третья степень, способен, на большее. — А вот на что большее Иван Синицын вы способны, а?

Опять кольнуло в шею, секунда и пропало.

Вообще-то, во время его монолога я и рта не раскрыл. Повисла пауза. Я решил действовать старым способом. Раз задали вопрос нужно на него отвечать.

— Меня зовут Синицын Иван, звания не имею, практикант. Направлен сюда Ректоратом после экстерна!

Врач как то по новому

на меня взглянул. Опять повисла пауза.

Интересно, а у них есть рота умалишенных смертников? Судя по всему нет. Так как врач наверняка бы уже меня туда определил. Вместо этого он что-то неразборчиво хмыкнул, написал что-то на бумажке и указал мне на дверь.

— Следующий!

Ректору не спалось. Несмотря на свой солидный возраст (некоторые долгожители отдали бы все, за этот солидный возраст, который исчислялся не одним тысячелетием) Олег Павлович редко жаловался на бессонницу. С его работой, и невозможностью поспать по человечески он уже смирился. И приходя домой, как правило далеко за полночь, выполнив весь моцион, который включал в себя чашку слабого кофе с молоком и грамм пятьдесят его любимого двадцатипятилетнего виски, едва касаясь головы жесткой подушки, крепко засыпал. Чтобы опять вскочить ровно в шесть и поехать на работу.

Но сегодня ему не спалось. Олег Павлович решил нарушить негласный свод правил перед сном, и пропустил еще пятьдесят. Сон не шел.

Ректора беспокоила слишком внезапная череда событий. Причем событий, и он отдавал себе отчет в этом, незаурядных, способных нарушить, а то и полностью разрушить весь порядок. Тот порядок, который он создал и поддерживал в этом Домене уже много временных циклов.

Создал. Ректор криво улыбнулся. Все хотят быть создателями, но не каждому это дано. Ему, на его уровне, удалось. И вот теперь, это все могло полететь в тартарары.

Его беспокоил Иван, странный парень, который не должен был попадать сюда, раздражал старый соратник Роланд, взявший по наряду эту напасть. И Вульф.

Ректора все прекрасно понимал насчет якобы добрых намерений господина лилового кокона. Прайд, именно так. Очень точное слово для таких как Вульф. Территория охоты. Не важно в какой сфере, будь то охота за сущностями населявших Прайд, за их истинным зерном скрытым в глубине души и как считалось — это и есть изначальный огонь Создателя.

К слову сказать, Ректор и сам в свои молодые годы не гнушался охотиться за искрами. Он скривился. Ненужные воспоминания враз нахлынув, также внезапно и пропали оставил лишь горький вкус молотого кофе на языке. Ректор очень быстро понял, что этот путь не приведет его к заветной цели. Поглощая искры живых созданий, несмотря на то какую бы они яркость ни имели, ты терял часть своей искры. Очень мудрая шутка Создателя. Или даже не шутка, а предосторожность. Некоторые это не ощущали и их гнал вечный голод погони.

Другие охотились в Прайдах за знаниями. Этих тоже хватало. Они могли вывернуть все наизнанку за крупицу таинства, которое могло их поднять на ступеньку ближе к разгадке Создателя.

А третьи что хотели то и делали. Вбивали в головы всякий бред и поднимали революции, реформировали реформы ими же неоднократно реформированные до этого и всячески портили жизнь таким как Олег Павлович. Прайд, на то и охотничья территория, чтобы были те которые в нем живут и из всех сил оберегают, и те, которые пытаются его отнять.