Подчинись мне
Шрифт:
сделает прямо сейчас.
Девушка с недовольством вырывает из моих рук полосочку.
— Да подавись ты!
Отворачиваюсь, пока моя девушка делает все необходимое.
Потом мы ждем, тяжело дыша, не более пары десятков секунд прежде, чем на полоске проявляется отчетливая вторая черта.
— Доволен?
– язвительно выплевывает Маша.
Она отталкивает меня плечом, чтобы выйти, и я позволяю ей это сделать. Сам же остаюсь в туалете и держу перед глазами тест на беременность, всматриваясь в результат так внимательно, будто от
Не удивительно, что Машка залетела. Я не могу быть уверенным в том, что не кончал в нее.
Иногда в состоянии не стояния мы не ведали, что творили. И я точно мог забыть про резинки.
В голове сейчас только мыслей... Это же пиздец! Ну, какие из нас родители?
Выдыхаю, стараясь прийти в себя. Возвращаюсь в кухню, где меня уже ждет Маша.
— Доволен?
– снова спрашивает она, выпуская густой дым в окно.
— Брось сигарету. Ты знаешь, я не люблю этого.
— Я бы сделала аборт, и все, - продолжает девушка, туша бычок в пепельнице.
— Какой нахрен аборт, Маш?
— Обычный, Тим! Чик - и нет ребенка.
Она говорит об этом так спокойно, что я весь пропитываюсь отвращением. Не знаю почему. Я и сам не уверен, что хочу оставлять потомство, но, сука, бесит! Бесит, как она говорит это!
— Решила избавиться от моего ребенка, даже не сказав мне?
— Да с чего ты взял, что он твой, Абрамов?
— В смысле?
— Все, забудь!
– девчонка машет на меня рукой и отворачивается, снова хватаясь за сигаретную пачку.
Но я одергиваю ее, не позволяя этого сделать. Разворачиваю на себя.
— Нет, уж, скажи!
— Я трахалась еще с двумя, - будто между делом сообщает моя девушка. Так спокойно и просто.
Охреневаю. Реально. Меня даже не ревность берет, а отвращение.
— Вот только не надо, ладно?! Ты хороший. Бабла у тебя до жопы. Но я тебя не люблю. И чей ребенок не знаю.
Пиздец просто! Стою и обтекаю, точно меня ушатом помоев облили.
— Да, что ты смотришь так, Тим?
– глубоко вздыхает Маша, устало потирая лоб.
– Из-за бабок я с тобой. С самого начала! Успокоился теперь насчет бейбика? На аборт можно?
Не дожидаясь ответа, девушка достает таблетку из маленького кухонного ящичка и быстро проглатывает ее.
Не успеваю среагировать. Точнее, реагирую слишком поздно.
— Ты совсем?
– — снова хватаю Машке голову, запрокидываю и запускаю пальцы в рот. —
Проглотила, сучка!
– обреченно констатирую.
– Совсем больная! Дура!
Бросаюсь к графину с водой, пока девушка заливается смехом.
— Такой ты забавный, Тим. Только вот любви нет. Секс, выгода, что хочешь - только не любовь.
— Пей! Быстро!
– командую, протягивая Маше стакан.
— Не буду!
– вновь идет на попятную, раздражая.
— Блядтство!
– мне приходится схватить девушку, усадить на стул и с силой вливать воду в глотку.
Потом набирать следующий стакан и проделывать манипуляции снова.
Маша
В итоге мы оба оказываемся мокрыми от воды, которую она так отчаянно не хотела пить.
Успокоившись, что желудок промыт, я отступаю. Маша сидит на полу и хнычет.
— Я делал для тебя все! Все, сука, делал!
— Ты просто не видишь очевидных вещей, Абрамов! Никому твои чувства нахрен не нужны!
Оглянись! Посмотри вокруг себя!
И почему так противно от ее слов? Будто мать восьмилетнему мне говорит: «Ты все поймешь, сынок, просто позже».
И мне становится жаль того времени, что потратил. Жаль себя. И ребенка этого жаль. Она угробит его еще до рождения. Я отказался привозить Маше сильный наркотик, но где гарантия, что она не найдет другого лошка, который привезет?
— Поехали, — решаю, поднимая бывшую уже девушку с пола.
— Не хочу я никуда с тобой ехать!
– сопротивляется Машка, но после промывания явно чувствует себя хреново. Сил на борьбу не остается.
Решаю отвезти ее к себе домой. Там родители, пусть помогут разрулить. У папы связи, доступ в лучшие клиники. И если ребенок все же мой... не знаю, что тогда. Сейчас я не готов принимать решения.
Глава 44
Варвара
Один месяц спустя
Мы с Егором долго не могли выяснить отношения. Один раз он даже не сдержался и ударил меня, после чего я пообещала обратиться в полицию. Сказала, что попрошу Абрамова вернуть долг.
Эта ситуация очень сильно измотала меня, и я чувствовала себя как никогда уставшей. Но все же
Егор ушел. После его ухода я испытала невероятное облегчение. Буквально камень слетел с души.
Вот только легкость оказалась недолгой. Полученная при увольнении компенсация быстро разлетелась на различные нужды. Маме нужно было подготовить разные документы, в том числе быстро сделать загранпаспорт и визу. Так что мои запасы иссякли со скоростью света.
Потому снять новую квартиру не удалось, и я решила все же переехать к маме. Дядя и его семья вроде не были против. Только я все равно чувствовала себя неловко и пообещала, что как только устроюсь на работу и подкоплю немного денег, обязательно съеду.
Где-то через неделю после моего увольнения позвонила директриса. Она сказала, что может взять меня обратно, но я вежливо отказалась. Поначалу были мысли пойти устроиться в другую школу, я даже отнесла документы, но вовремя поняла, что не смогу работать с детьми. Слишком ощутимое клеймо на мне оставил Тимур. И я считала себя недостойной этой профессии.
Учительница и шлюха плохо сочетаются между собой.
Оказавшись в коридорах даже другой школы, я будто отчетливо чувствовала на себе детские взгляды. Точно от них нельзя скрыть ничего. Они видят насквозь. Разве смогут малыши уважать меня, если я сама себя не уважаю?