Подчинись мне

Сова Анастасия

Вот только ни температура воды, не приятный фруктовый аромат, ни нежность питательного масла не дают мне почувствовать себя чистой. Я грязная внутри. И отодрать, эту грязь с моей души невозможно, даже если вывернуть ее наружу.

Потому набираю в легкие побольше воздуха, зажмуриваюсь и медленно спускаюсь в воду с головой.

Там уютно и спокойно, но в борьбе за жизнь разум подкидывает картинки. То, ради чего мне, в любом случае, стоит вынырнуть обратно. Это моя мама. Я вижу, как она улыбается и тянет ко мне руки.

Потому

резко выдергиваю голову из воды. Руками убираю ее излишки с лица и волос. Нужно позвонить маме. Узнать, как у нее дела. А еще нужно найти работу, решить вопрос с квартирой и...

в общем, возвращаться к нормальной жизни. Чем быстрее, я выкину из головы Абрамовых, тем продуктивнее и счастливее станет моя действительность. Ведь если сегодня я позволю себе загнить изнутри, то шансов выплыть уже не будет.

Спешу скорее выбраться из чаши ванной. Только сейчас замечаю, что вода в ней стала довольно прохладной. Сколько же я тут сижу?

Обтираюсь полотенцем и, первым делом, тянусь за телефоном, который предусмотрительно взяла с собой. Набираю маму. Каждый гудок отдается в сердце.

Наверное, стоило взять деньги и у Тимура. Машину хотя бы. И продать ее. Выручить приличную сумму и отправить мамочку заграницу, в ту клинику, которую посоветовал лечащий врач. Но принципы не позволили. В здравом уме я не смогла переступить через себя.

— Але! Доченька!
– голос матери звучит бодро, и это не может не радовать.

— Мамуль, привет! Ты как?

— У меня отличные новости, Варь! Просто замечательные!
– мама буквально цветет, и я ощущаю что через трубку.

— Анализы пришли хорошие?
– предполагаю.

— Приезжай сюда, я все расскажу! Не хочу по телефону.

— Ладно, хорошо, - с радостью соглашаюсь. Мне так хочется побыть с ней наедине сейчас, с единственным близким человеком. Да, я не смогу рассказать ей всего, но зато, разделю ее хорошие новости. Для нас двоих это очень и очень важно.

— Егор, - обращаюсь к парню, что тут же оказывается у двери в ванную, стоит мне оттуда только выйти.
– Нам нужно решить вопрос с квартирой.

Глава 39

Варвара

Мы с Егором разговариваем долго и на повышенных тонах. Но я настроена серьезно. Даже если он собирается побить меня - не страшно. Я переживу. Но от него уйду. Обязательно.

Егор много раз извиняется, и не меньше - впадает в истерию. Я, на полном серьезе, не знаю, чего от него ожидать. Мне даже смотреть на него противно, если уж честно.

Но я хочу решить вопрос цивилизованно. Было бы гораздо проще, не будь я официальным арендатором этой квартиры. Хозяйка настояла, потому что Егор на тот момент сидел без работы.

Так что теперь, связанная этими обязательствами, я не могу просто уйти. Собрать вещи и уехать должен он.

Правда, парень не планирует отступать. Он даже падает мне в ноги, как я просила в самом начале, что вызывает во

мне еще большее отвращение. Егор вновь поднимает вопрос о покупке общей квартиры, о которой мы мечтали, а я смотрю на него и пытаюсь понять —нормально ли у этого человека с головой?

В конечном итоге еду к маме, так и не решив вопрос с бывшим парнем. Сейчас мне некуда больше податься. В последнее время с мамой жил брат и его семья. Мамуля была не против, потому что у тех сложилась патовая ситуация. Взяв по дурости ипотеку в валюте, при резком ее скачке несколько лет назад, брат серьезно погорел. Он не смог выплачивать кредит и запустил процедуру банкротства, по которой стал практически бесправным.

Мама пустила их к себе, и я теперь не смогу выгнать, даже учитывая, что жить мне теперь и самой негде. Но и подселиться к родственникам тоже желания не имею. Так что все очень и очень сложно. Надеюсь, хоть мама порадует реально положительными новостями.

При входе в корпус больницы останавливаюсь у зеркала. Думала, что за время пути мое лицо придет в норму, но этого не случилось. Признаться, мне сейчас плевать, как я выгляжу, какой меня видят со стороны другие люди. Но я не хочу, чтобы мама заметила во мне хоть долю скорби.

После того, как она заболела, я вообще старалась не расстраивать ее по пустякам. Да и не по пустякам тоже. Только вот с увольнением не сдержалась.

Какое-то время приходится задержаться в туалете, промывая лицо ледяной водой. Нужно как-то срочно смыть припухлость и застоявшуюся вокруг глаз красному.

Вовремя вспоминаю о пудре, что уже лет двести ношу в сумочке, хоть и никогда не пользуюсь.

Аккуратно наношу тальк под глаза, в попытках скрыть все то, что не положено видеть маме. И

только после этого поднимаюсь в палату.

Мама встречает меня довольной. Она даже выглядит посвежевшей. И я улыбаюсь ей, искренне радуясь, что у мамули дела пошли в гору.

— Ну, ты как?
– наклоняюсь, чтобы поцеловать родственницу в щеку. Присаживаюсь рядом, на ее постель.

— Варя, ты не поверишь!
– она буквально светится от счастья. Прикладывает сжатые в кулаки ладони к груди.

Мне так нравится смотреть на нее сейчас. По-моему, я даже сама расцветаю, глядя на родного человека. Отпускаю тревогу, бьющуюся в груди отчаявшейся птицей.

— Мне оплатили лечение в Швейцарской клинике!

Мама с довольным выражением на лице добавляет что-то еще, но я уже не слышу, потому что в ушах появляется навязчивый гулкий шум. И ноги подкашиваются. Да, сейчас я сижу на маминой кровати, но я чувствую, как конечности теряют свою силу.

– Вары - мама, видно, замечает мое состояние, потому трясет за руку.
– Ты меня слушаешь? Все в порядке?

— Да, прости!
– мотаю головой, спеша натянуть на лицо маску с прежним выражением или хотя бы приближенным к тому. Наверное, у меня даже выходит, потому что мамуля воодушевленно продолжает: