Подчинись мне, Софи
Шрифт:
— Всмысле, где София? — удивленно спросила та. — Ты же сам попросил ее спуститься вниз.
И вот здесь, что-то коротнуло. Окончательно снесло крышу Романовскому. Неприятное пугающее чувство поселилось в нем. Он увидел в глазах Вики собственную злость и понял, что надо действовать быстро.
Не говоря ни слова, быстро вышел обратно в коридор, припечатав дверь с обратной стороны. Если бы не музыка, этот грохот точно услышали бы все. Времени на раздумья нет, да и игнорировать это чертово плохое предчувствие тоже нет смысла. Максим быстро дал сигнал остальным людям, чтобы искали девочку, а сам направился к выходу, попутно сверля взглядом толпу в поисках Софии. Далеко идти не
— Кого-то ищешь, Романовский? — укладкой спросил мужчина, не скрывая ухмылки.
Здесь не надо быть гением, чтобы понять — все это, дело рук Быкова. Только от этой мысли глаза застилала пелена, а кулаки сжимались, желая убить… Нет убивать… Максим уже не контролировал свои действия и все равно что Быков только этого и ждал.
Он с устрашающим рычанием набросился на него. Сыграл эффект неожиданности, и прежде чем охрана сумела защитить своего «хозяина» Максим хорошенько приложил свой кулак к его челюсти. Удар был достаточно сильный для того, чтобы разбить ему лицо, но не настолько, чтобы стереть с лица наглую ухмылку. Гад умел держать эмоции при себе и это выводило больше всего.
— Если я узнаю, что ты хотя бы пальцем тронул ее… — прорычал Максим, сжимая кулаки. — Мне уже будет плевать на все, я убью тебя, Быков, и это будет длиться вечность.
— Не такой ты уж всесильный… — усмехнулся Быков в ответ, сплевывая кровь на пол. — Я нашел твое слабое место. И это она. Лучше береги ее, хорошенькая ведь. А за то, что ты сделал, будут умирать ни в чем неповинные люди, Романовский. Я начал эту войну, я ее и закончу.
С этими словами он ушел прочь и если бы не новость о том, что Софию нашли, Максим бы обогнал его и еще раз ударил бы. И не один раз. Но Быков был прав и впервые за все время мужчина с ним солидарен. София — слабое место Максима. Если с ней что-нибудь случится, клан Романовских падет. Громко и жестоко. София дает ему сил и храбрости, пусть даже еще и не осознает этого. Без нее, он никто, ветер, туман…
Думать больше не было времени, Максим направился в дамскую комнату, где по словам охранника была София. Надо бы немного подождать и остыть, чтобы не сорваться на девочке, но было поздно. Мужчина, словно в состоянии аффекта, пробрался сквозь толпу к туалету, а после с грохотом открыл дверь.
Птичка стояла возле раковины, поправляя замысловатую прическу. В глазах искренний испуг и недоумение.
— Что ты…
Максим шумно дышал, пытаясь привести мысли в порядок, но это мало чем помогало. Ох, сколько он усилий вложил, чтобы сейчас не сорваться при ней. Столько обвинений крутилось в голове, но одно мужчина знал точно — сам виноват, что притащил сюда, да еще и не уследил.
Он быстро сократил между ними расстояние и прямо-таки впечатал девочку в раковину, прижимаясь всем телом к ее. И только стоило почувствовать ее запах, тепло кожи и увидеть красивые синие глазки, как вся злость куда-то испарилась. Вот просто исчезла, как и не было.
— Черт… — выругался он, не сдержавшись. — Ты меня здорово напугала, птичка…
А она и не сопротивлялась. Видела, скорее всего, что-то в его глазах, что не давало ей возможности противиться напору Максима. Не было уже сил сопротивляться или все происходящее так на нее повлияло. Это сейчас не важно. Она просто тихо и рвано дышала, и смотрела ему в глаза, как зачарованная.
— Где ты был? — вырвалось у нее слишком тихо, но он услышал.
— Это неважно, птичка. Главное, что сейчас я рядом. Поехали домой.
Максим
— Викторию отвези сейчас же домой, а завтра приведи ко мне всех, кто был замешан в этом дерьме. — коротко бросил мужчина одному из амбалов уже на выходе.
На улице уже было достаточно холодно, поэтому набросив на девочку свой пиджак, он повел ее к автомобилю, желая быстрее оказаться вдали отсюда. Слишком много произошло за этот вечер. Достаточно для них на сегодня. На ночь запланировано и так много интересного…
22
Назад мы возвращаемся в полной тишине. Машина быстро рассекает пустую трассу, а луна мягко освещает дорогу. Я настолько погружена в собственные мысли, что даже не замечаю руку Максима, лежащую у меня на коленке, беспокойные взгляды с его стороны, то как нервно он сжимает руль до побледнения костяшек, окруженных мелкими шрамами. В моей голове, как на репите звучит одна лишь фраза: «Ты ведь не думаешь, что твои родители просто так умерли?» Голос при этом не скрывал насмешки и превосходства.
Когда ко мне подошел тот жуткий мужчина, что вблизи оказался еще страшнее — но не так снаружи, как на ментальном уровне — я даже забыла, зачем спустилась вниз и, что Максим, наверно, где-то ждет меня. Впрочем, не за мужчину волновалась и его чувства, а больше за реакцию и последствия моего неповиновения. Он постоянно говорил, что-то об этом городе, а я лишь думала, как побыстрее убежать прочь. Сославшись на плохое самочувствие, я попробовала ускользнуть от него, но сразу же остановилась, когда мне в спину кинули: «Ты ведь не думаешь, что твои родители просто так умерли?» Когда обернулась вновь — мужчина исчез. Как и не было. Скрылся в немом обещании еще напомнить о себе. Чтобы вернуться, когда я буду полностью «готова» пойти на любые уступки лишь бы раскрыть тайну. Но зачем ему обычная студентка, неиеющая ни больших денег, ни связей, ни ценных бумаг.
Эта фраза выбила почву из-под моих ног, прочно восседая, в мыслях. Пугает то, что он знал обо мне достаточно много, как для совсем обычной студентки. Уже нет… А я ведь совсем забыла о том, что вчера прошел мой первый рабочий день… Не до этого сейчас.
Столько лет я искала ответы на вопросы о смерти родителей и по крупинке собирала информацию, да воспоминания. Помню, был период, когда я ночевала в архиве, читая старые документы. Ничего. Никакой существенной информации нет, а он может так легко утверждать, о том, что смерть родителей — не стечение обстоятельств. Если бы мужчина врал, то откуда такая информация обо мне и, что хочет взамен за правду…
Вопросов намного больше чем ответов. Я даже не имела сил сопротивляться напору Максима, в глазах которого горели ярость и темный возбужденный блеск. Мне казалось, это первый раз, когда я увидела на его лице столько неподдельных эмоций. От ярости и гнева до дикого желания. Если бы не тот факт, что он держит меня в заточении и взял силой, я бы подумала, что Максим переживал за меня, настолько неопределенными были его эмоции.
Когда на панели машины циферблат показывает полночь, мужчина тормозит напротив дома. Вокруг так тихо и спокойно, что даже не хочется выходить из теплого салона. Боязнь, что он снова возьмет меня силой, сковывает движения и мысли. Во мне с новой силой зарождается желание убежать прочь. А ведь я всегда была уверена, что Максим меня не тронет. Я могла часами выводить его из себя, дергая льва за усы и не бояться, что мужчина причинит мне физический вред, но все в моей жизни перевернулось на сто восемьдесят градусов. И эти изменения мне совсем не по душе.