Подчинись мне, Софи

Лебедева Эмилия

— Девочка моя, да с таким личиком и фигурой тебе прямая дорога в мир моды. — уже, наверное, десятый раз повторил Андреа, тот самый мужчина. — Смотри, какая красота. Красный — это твой цвет, солнышко.

Остальные девушки, Саша и Эрика, уже собирали свою косметику и я понимала, что скоро приедет Максим. Почему-то от этой мысли в животе, как будто порхали беспокойные бабочки.

Мужчина ведет меня к большому зеркалу и открывает его, предоставляя мне увидеть их творение. На самом деле, передо мной не стоит другая девушка. Это я, но какая-то другая. Глаза стали выразительнее за счет подводки и туши, а губы больше, под тонким слоем красной помады.

Волосы собраны в изящную высокую прическу и две пряди обрамляют лицо. Мой взгляд падает еще ниже на платье. Я удивляюсь, как может обычная тряпка так удачно подчеркнуть все достоинства и спрятать недостатки? Легкая красная шелковая ткань струится по моему телу, заканчиваясь чуть выше колен. Вырез, конечно, слишком уж откровенный. Он открывает ложбинку между груди, но это не выглядит пошло, даже напротив, загадочно. Спина полностью обнаженная, а само платье держится на тонких бретелях. Каблуки мне подобрали подходящие — красные. Несмотря на то, что шпилька достаточно тонкая и изящная, обувь оказалась очень даже удобной. Такой я еще себя никогда не видела.

— Жаль только глаза у тебя грустные. Без блеска, mi mina.
– напоследок кидает Андреа, перед тем, как выйти из комнаты.

Я пытаюсь затолкать эти слова поглубже, чтобы так сильно не болело в груди. Хотя бы сегодня обойтись без страданий. Когда я увидела ту девушку в зеркале, шикарную и уверенную в себе, чертовски захотелось ей соответствовать, хотя бы сегодня вечером.

Через пять минут дверь снова скрипнула и подумав, что это кто-то из команды Андреа вернулся, чтобы забрать что-то, даже не обернулась, полностью погружена в собственные мысли. Внезапно чувствую горячее дыхание на шее, из-за чего волоски на теле задвигались и мурашки разбежались по коже. Максим.

— Ты очень красивая, птичка… — низко шепчет он, водя носом по моей шее. Я пытаюсь отдалиться от него, пока тело окончательно не подвело меня, но сильные руки ложатся мне на живот, прижимая всем телом к твердому торсу. — Ш-ш-ш, маленькая моя, я всего лишь хочу вдохнуть твой запах. Он невероятный…

Я застываю на месте, окончательно обескуражена его настроением. Еще вчера он говорил со мной холодным отстраненным тоном, будто я мелкая букашка, а сейчас в голосе слышится такое неподдельное восхищение и желание, что мне хочется обернуться и посмотреть, на самом ли деле там стоит Максим. Это идеальный момент, чтобы поговорить с ним. Может, все-таки он сменит гнев на милость?

— Максим, ты не можешь вечно держать меня здесь. Мне нужно общество, я ведь на работу устроилась… — начинаю говорить тихо, но твердо, будто боюсь спугнуть его хорошее настроение.

Чувствую, как руки поднимаются выше и выше, задевая сквозь ткань платья возбужденный сосок. По телу моментального приходится тягучее тепло, концентрируясь внизу живота. Пытаюсь игнорировать это чувство, но дыхание окончательно сбивается, а сердце бешено стучит. Чувствую его губы на шее и плечах.

— Максим… — повторяю я.

Он недовольно рычит мне в шею, но все-таки отвечает охрипшим голосом:

— Конечно, птичка, ты же не пленница, а моя женщина. Пожелай чего хочешь и оно будет твоим. Я готов целый мир бросить к твоим ногам. Ты. Моя.

18

— Так чего же ты меня держишь здесь, как в клетке? — чувствую, как начинаю вскипать от негодования, но голос стараюсь держать спокойным.

— Место женщины возле его мужчины. — бросает он, запечатывая последний поцелуй на шее возле уха. — Пошли.

Максим

больше не слушает мои возмущения и никак не реагирует на то, что пытаюсь вырвать руку из его стальной хватки. Взяв за кисть, он ведет меня к машине. На улице уже почти ночь, звезды ярко сияют на темном небе, а свежий воздух отлично бодрит. Кожа покрывается мелкими пупырышками. Все так же молча открывает для меня дверь и сам садится на водительское сиденье, заводя двигатель. Автомобиль бесшумно трогается с места и мы выезжаем на главную дорогу. Вокруг ночь и беспробудный дремучий лес. Луна сопровождает нас.

— Как ты провела день? — простодушно спрашивает Максим, будто мы обычная пара. Будто он не насиловал меня, будто не пленил и не растоптал надежды на будущее.

— Зверек послушно ждал своего хозяина. — отвечаю я, пытаясь придать голосу побольше яда.

— Не иронизируй, Софи. — отмахивается мужчина, кидая на меня мимолетный взгляд. — Это и твой дом, делай в нем, что хочешь. Завтра я к тебе приставлю охрану и ты сможешь выезжать в город.

— Я не хочу быть чертовой хозяйкой твоего дома, не хочу ходить с охраной, не хочу видеть тебя! — голос опять срывается на крик. — Отпусти ме…

— А теперь слушай меня! — внезапно прерывает Максим мою речь. Ему даже не приходится повышать тон, и от этого неприятный холодок бежит вдоль позвоночника. — Говорю в последний раз. Во-первых, ты больше не будешь повышать на меня голос. Никогда. Во-вторых, если еще хотя бы раз я услышу от тебя грязное слово — вымою рот с мылом. В-третьих, забудь о прежней жизни, теперь ты разделила ее со мной, а я с тобой.

Хочется выть на луну от безысходности, от его холодных слов и от того, что Максим вновь стал жестоким и циничным. Нет, я не смирилась и не смирюсь с тем, что он так безжалостно пленил меня. Нужно выждать идеальный момент, когда можно будет сбежать, а пока постараюсь не выводить его из себя. Но надежды я не теряю на то, что он сам меня отпустит, хотя здравый смысл крутит пальцем у виска на такие мысли.

Больше мы не сказали друг другу и слова до окончания поездки. Лишь оба чувствовали гнетущее напряжение обиды и раздражения.

Машина останавливается напротив ресторана с вычурным названием, которое даже в своих мыслях я коверкаю. Красная ковровая дорожка ведет прямо к входу. Такое впечатление, что гости внутри ждут голливудских звезд. Два амбала на входе.

— Выходи. — внезапно Максим оказывается возле меня и выжыдающе смотрит, опираясь о дверцу автомобиля.

Он протягивает мне руку и я послушно кладу свою маленькую ладошку в его большую. Они у Максима теплые и шершавые. В глаза кидаются шрамы возле костяшек. Нервирует больше всего-то, как тело реагирует на мужчину. Кожа начинает гореть, даже в самых бесстыдных местах. Дыхание моментально сбивается, а конечности дрожат. И как я не пытаюсь взять себя в руки, показывая глупому телу, кто главный — результата никакого.

Два здоровяка открывают перед нами массивную дверь и мы попадаем в просторный холл. Я даже дыхание задерживаю пока минуем его. Везде висят большие зеркала на целую стену, и я с Максимом отражаюсь везде, куда не повернусь. Что-то внутри меня ломается, когда задерживаю взгляд на нас. Глаза скользят по мощной фигуре Максима в черном костюме, плавно переходят ко мне, такой маленькой в сравнении с ним. Я вижу в зеркале того мужчину, в которого когда-то была влюблена. Там, в моей голове, он совсем другой: мягкий и нежный, любящий в конце-концов. И в эту минуту мне чертовски хочется остановить время и стоять здесь вечно.