Подарок
Шрифт:
— Нет, Саймон, ты именно тот человек, который мне нужен и которого я хочу. Теперь я это знаю точно. Пусть даже ты не совсем такой, какого я воображала себе прежде, но я ничего не могу поделать и не могу отрицать того, что чувствует мое сердце.
— У тебя прекрасное сердце, Ярдли. Ты должна его слушаться и не отказываться от той любви, которая нам обоим стала так необходима. Мне иногда кажется, что ты боишься любить. Почему?
Она прижала ладонь к его щеке.
— Потому что человек, которого ты любишь, может ранить тебя гораздо сильнее, чем кто-либо другой. Люди бывают так грубы, причем иногда они даже не осознают до конца, что делают. Когда я больше всего нуждалась в отце, он целиком погрузился в себя. Мне это было непонятно и страшно. А когда он женился на Франческе, я решила,
Он выпустил ее из своего плаща и сказал:
— Постарайся скорее, Ярдли. Я уже так долго жду тебя.
— Сразу же, как только освобожусь, обещаю тебе, — проговорила она и скрылась в доме.
— Я плохо себя вела сегодня, — по-детски капризным голосом призналась Мими, когда Ярдли помогала ей подняться в спальню. — Прости меня, детка. Джеррид хотел, чтобы мы были обеспеченными, и, боюсь, я становлюсь слишком уж воинственной, когда вижу, что кто-то пытается разрушить то, что создавалось годами упорных трудов. И Селина вот тоже на меня рассердилась…
— Селина как-нибудь с этим справится, Мими. И я не сержусь на тебя. Я понимаю, как ты тоскуешь по дедушке. Я и сама скучаю по нему.
— А где Селина?
— Уже легла. И тебе самое время сделать то же самое.
— Не могу себе вообразить, зачем ей понадобилось лгать, защищая этого Саймона Блая.
— Она не лжет, Мими.
— Так что же, все теперь будут думать, что это я лгу?
— Ты, вероятно, решила, что единственным способом заполучить форму для Саймона было воровство. Возможно, ты не представляла себе, как рад был дедушка, что у него появился ученик, особенно после того, как папа оставил дело. Ты забыла, как потом дедушка ждал Саймона, надеясь, что когда он в один прекрасный день вернется в Киттридж, то будет работать на него. И потом, что вредного для своей фирмы он мог видеть в том, что отдал ему старую, изношенную форму?
Дойдя до верхней площадки, Мими остановилась отдышаться, раздражение ее вновь увеличилось.
— Хорошо, но нельзя же, согласись, приемного сына просто подцепить на улице. Если бы этот малый имел достойное воспитание, он не позволил бы себе восстановить производство сельской девушки и торговать ею, как своей собственностью. Немыслимая наглость! Прежде никто такого нахальства и вообразить бы себе не мог. У людей низших классов совести не больше, чем у кошек.
Когда они добрались до дверей спальни, Мими, не успев войти, обыскала комнату ищущим взглядом.
— А где мои сигареты? Я где-то забыла свою пачку.
Ярдли провела ее внутрь.
— Уже поздно, Мими. Завтра найдешь свои сигареты.
— Хмм. Видно, Селина прихватила их и теперь лежит покуривает, — проворчала старуха.
Ярдли упорно продвигала ее в сторону постели.
— С чего ты взяла? Селина ведь не курит.
Мими села наконец на край кровати.
— Кажется, здесь никто, кроме меня, не хочет законным порядком отстаивать свое достояние.
— Саймон решил вернуть себе то, что было отнято у него с самого детства, и он уверен в своей правоте. Ты бы могла наконец постараться понять его. Он видел в своей жизни столько несправедливости, видел людей, тяжело работавших и ничего себе не наживших, более того, потерявших даже то, что у них было, когда они лишились и этой тяжелой работы. Он хочет занять такое положение в обществе, чтобы быть в состоянии помочь людям, сделать так, чтобы они не боялись завтрашнего дня, не боялись потерять работу и
— Так-так! Значит, он успел настроить тебя против Джеррида? Против собственного семейства, Ярдли?
— Ни против кого я не настроена. Просто пытаюсь реально смотреть на вещи. Я любила дедушку, и этого ничто не сможет изменить. Он всю жизнь старался сделать все, чтобы нам было еще лучше, но ты никогда не вникала в проблемы бизнеса, в его особенности. Из разговоров со старослужащими я кое-что узнала о том, что происходило на фабрике.
Трясясь, Мими вытаращила на внучку глаза.
— Я вижу, ты совсем перестала думать о нашей семье. А раньше ты понимала, что значит принадлежать роду Киттриджей, понимала великое значение гордости и традиций.
— Киттриджи всегда славились производством прекрасных вещей, это правда. Но мы ведь не художники. И хотя дедушка занимался лепкой и делал это с удовольствием, он никогда не считал себя настолько талантливым, чтобы создать что-нибудь выдающееся. Вот почему он нанимал художников, никогда не пытаясь торговать собственными изделиями. Он понимал, что его вещи для этого недостаточно хороши, потому и возвращения Саймона так ждал. Он хотел, чтобы тот работал на нас, понимая, что компания нуждается в столь редком таланте, наделенном современным видением и способным сохранить высокий престиж нашей фирмы. Так что передача Саймону этой формы была символом новых начинаний, которых он ждал от Саймона. Вот почему я верю, что Саймон говорит правду. Я никогда не знала своего прадеда, но все же не верю, что кто-нибудь из Киттриджей был способен создать нечто столь замечательное, как сельская девушка. Если бы не предки Саймона, мы бы торговали сейчас каким-нибудь посудным ширпотребом.
— Да уж, здорово он тебе промыл мозги, детка.
— Любой, кто знает Саймона достаточно близко, кто видел его работы, не может не признать, как он талантлив.
— Твой дедушка давал ему шанс, он предлагал ему работать на нас, так почему же он не захотел?
— А ты не понимаешь почему? Он просто не хотел, чтобы с ним повторилось то же самое, что с его предками. Чтобы плоды его трудов, его гений снова был погребен под нашим именем.
— Гений, Ярдли? — Мими хихикнула. — Ну-ну, продолжай.
— С нуля создавая свою компанию, он решил наладить собственное производство статуэток. Я считаю, что это гениально.
— Так вот почему ты решила отдаться этому человеку?
Ярдли возмутилась той грубостью, с какой это было сказано. Но тотчас напомнила себе, что она взрослая женщина и имеет право вступать в близкие отношения с кем ей заблагорассудится, не отчитываясь ни перед кем, пусть это даже будет ее бабушка. Но и лгать она не хотела. Нет, она не станет ни отрицать, ни преуменьшать факта своих отношений с Саймоном. Мими должна принять все так, как есть, или не принять вовсе — это ее дело.
— Я люблю его.
Мими от этих слов как-то съежилась.
— Неужели ты не понимаешь, что ты только часть его замысла? Он хочет захватить контроль над «Коллекцией Киттриджей» и потом уничтожить само имя нашей фирмы. Да посмотри на себя, Ярдли! Ты такая умница, молодая, красивая. Перед тобой светлое будущее. Ты можешь выбрать любого мужчину в этом городе. От одной мысли, что ты позволяешь Саймону использовать себя в его интересах, у меня мурашки по коже бегут. Да, я допускаю, что он способный. И уверена, что он умеет говорить приятные вещи. Но, Ярдли, дорогая, послушай меня, я не хочу видеть тебя несчастной в тот день, когда он бросит тебя. Да Боже ты мой! Все в этом городе болтают о том, как вы явились вместе на бал, а потом, не дождавшись конца, оба исчезли. Послушай, Саймон Блай не стоит этого. Тебе нужен человек, который будет заботиться о тебе, способный защитить тебя и твой бизнес. А этот… Да, он, пожалуй, не будет разорять нашу фирму, пока кувыркается с тобой в постели, а потом…