Подарок для эльфа

Вэй Таэль

Напряжение под ладонью выдавало, насколько ему нравилось, — мышцы живота дрожали от усилия. Пальцы вцепились в мои волосы, заставляя держать темп. Сдержанное рычание прорывалось сквозь стиснутые зубы, дыхание становилось всё тяжелее.

Он глубоко толкался, заполняя меня до основания, и каждый раз, когда я срывалась на кашель, он чуть отпускал, но лишь на миг, а потом снова вёл меня.

И мне оставалось только слушать, как звучит мой рот: мокро, жадно, послушно.

Его пальцы вцепились крепче, с силой направляя почти до боли, а я не отпускала пальцы и мягко сжимали его яйца, перекатывая

их в ладони, будто подстраивая каждое движение языка. Чувствовала, как они тяжелеют, как вены под кожей наливаются.

Чуть усилила давление, и он отозвался резким выдохом. Голова ритмично скользила по всей длине, а пальцы не выпускали основание, плотно обхватывая, задавая упругий темп. Другая ладонь всё ещё играла с яйцами, перекатывая их всё настойчивее, и именно там я первой ощутила перемену: они налились тяжестью, стали горячими и каменно-плотными. Его грудь ходила ходуном, бедра пошли навстречу, и я поняла — он уже балансирует на грани.

Двигалась чуть быстрее, чередуя глубокие глотки с короткими, плотными всасываниями, намеренно сжимая горло, когда он заходил глубоко. Вены на его члене вздулись, головка распухла во рту, а каждое новое погружение отзывалось в нём дрожью. Я чувствовала, как тело напряглось до предела, мышцы бёдер подрагивали, словно он сам сдерживал последний рывок и в тот миг, когда он с силой удержал меня, качнув в горло и всё закончилось — горячие струи наполнили рот, обжигая солоноватым вкусом.

Сглотнула судорожно, едва не захлебнувшись. Вторая волна наполнила рот, и я послушно приняла её всю, язык обвил головку, жадно помогая собрать остатки.

Раэль, стиснув зубы, выдохнул протяжным стоном. Его дыхание дрожало, как у зверя, которому наконец позволили сбросить напряжение. Звуки были неприличными, но я не смела отстраняться.

Сидела перед ним, с влажными ресницами, с разгорячённым лицом, с каплей спермы, стекающей по подбородку, и не убрала её, пока он сам не посмотрел сверху.

Подняла на него умоляющий взгляд полный покорности и жадного ожидания. Язык скользнул по губам, оставив их влажными, как тихое приглашение.

— Спасибо, господин, что позволили мне заслужить ваше прощение.

Он, ещё дыша тяжело, запрокидывает голову, будто равнодушный к моей униженной мольбе, но во взгляде, когда снова опускает его на меня, есть то, ради чего я жила этим вечером — удовлетворение.

— Поднимись, — его голос режет воздух.

Встаю и его ладонь сразу тянется к груди, сжимает, грубо мнёт, будто так он убеждается, что это принадлежит только ему. Вторая рука подхватывает вторую грудь, и я задыхаюсь от сладкой боли. Он всегда возвращается к ним, как к любимой слабости, но вдруг его пальцы скользят к лицу, обхватывают щеки и заставляют смотреть в глаза.

— Ладно. Ты заслужила моё прощение, — медленно произносит, и я чувствую, как радостное облегчение разливается по телу, словно груз сняли с плеч.

— Я не злюсь, но помни: твоё удовольствие только в моих руках. Если я узнаю, что ты посмела тронуть себя без меня или позволила кому-то другому… — его голос становится стальным, и пальцы сжимают моё лицо сильнее, — я накажу так, что запомнишь надолго.

Кивнула, дрожа, и внутри меня всё сжалось от смеси страха и восторга.

— Ты принадлежишь только мне, и я

решаю, когда и как твоё тело получит удовольствие, — сказал тихо, но с той сталью в голосе, от которой внутри всё сжалось. — А сейчас я возьму тебя так, чтобы ты запомнила.

Он заставил развернуться, прижал к краю кровати, наклонив вниз. Я почувствовала, как его ладонь легла на затылок, слегка надавила — подчёркивая полное подчинение.

— Руками обопрись здесь, — он направил, заставив ухватиться за край.

Пальцы скользнули по моим ягодицам, грубо раздвинули, и я услышала, как он плюнул, смазывая вход. Холодная влага быстро согрелась от его прикосновений. Сначала один палец, потом второй. Мое дыхание сбилось, тело сопротивлялось, но он не позволял отодвинуться.

— Расслабься, — коротко бросил, усиливая нажим.

Он провёл пальцами ниже, зачерпнув мою собственную влажность, смешал её с плёнкой слюны и снова вернулся к узкому колечку. Вход становился податливее. Я тихо застонала, и тут же почувствовала, как его рука резко намотала волосы на кулак, дёрнув назад, выгибая шею.

— Тише, — прошипел он, и в этот момент в меня вошёл его член.

Сразу на всю длину. Тело пронзила боль, смешанная с толчком сладкой дрожи. Его движения были амплитудными, грубыми, каждая его атака ударяла яйцами о промежность, и этот звук сливался с моим сбивчивым дыханием. Он держал меня за волосы, заставляя изгибаться, как ему хотелось, и каждым толчком показывал, что никакой воли у меня здесь нет.

Я судорожно цеплялась за край кровати, потому что каждый его толчок швырял меня вперёд. Он сильнее натянул корни волос, а другой рукой скользнул вниз и грубо принялся теребить клитор, чуть сократив амплитуду движений, но не замедлился.

— Ты кончишь так, как я захочу, — прорычал он. — Только от и для меня.

Мое дыхание стало прерывистым, и я больше не могла сдерживать стоны. Каждый его толчок бил глубже, сильнее, и рука на клиторе не давала передышки. Внутри нарастало напряжение, будто тело тянуло в одну точку, сжимало, собирало все мои силы, пока дрожь не побежала по позвоночнику.

Тело уже не подчинялось разуму: каждый толчок в анус отзывался болезненно-сладким спазмом, мышцы там предательски сжимались, словно пытаясь вытолкнуть его и одновременно удержать внутри. Он чувствовал, как мой узкий ход судорожно обхватывает его, как анус дрожит, захватывая каждую пульсацию члена.

Эльф не отпускал волос, а наоборот, тянул их сильнее, прогибая мою шею назад, и одновременно пальцы яростно терзали клитор. Вены на его члене налились, каждый толчок отдавался в пояснице. В последний момент толчки стали резкими, короткими, каждое движение выдавало приближение конца.

Я захлёбывалась в этих ощущениях, вся сводилась к одной точке — сжатие, натяжение, судорога, огонь. Внутри всё сорвалось: анус стиснул его ещё сильнее, и мое тело в конвульсиях выстрелило оргазмом, волнами, скручивающими мышцы живота и бёдер.

И когда мой крик прорвался, а тело дрожало, он сам не выдержал — глубоко вогнал до конца, разрядка вырвала его вместе с моими судорогами.

Горячие рывки семени вырвались внутрь. Его бедра вздрагивали, он удерживал меня, пока наши разрядки сливались в одно обжигающее, сладостно-болезненное мгновение.