Подари мне рай
Шрифт:
Да она скорее умрет. Но сначала убьет его.
Она забыла о времени, строя планы один хитроумнее другого, но вдруг услышала быстрые шаги в холле и с удивлением увидела в дверях библиотеки кхансамаха – повара Каррингтонов.
– В чем дело? – вскочив на ноги, спросила она. Мора ни разу не видела, чтобы повар вышел из кухни.
Он не говорил по-английски, но по его бурной жестикуляции легко было догадаться, что он умоляет Мору пойти с ним.
Первым делом она подумала, что в кухне вспыхнул пожар. Это часто случалось в таких вот величественных
Она бегом последовала за поваром в темную, пахнущую маслом кухню. И замерла в дверях в полном изумлении – слуги метались по кухне в полной панике, размахивая руками и колотя одна о другую крышками кастрюль. Шум стоял оглушительный.
И Мора поняла, из-за чего весь этот беспорядок. Шакал проник в кухню из сада и стащил ногу буйвола, которую жарили на плите господам на ужин. Теперь зверь забился в угол, не выпуская из зубов свою добычу.
Мора ничего не могла с собой поделать и расхохоталась громко и весело. Это было так чудесно – смеяться после того, как провела целый час в полном унынии. Пройдя сквозь толпу орущих служанок, она распахнула заднюю дверь, которую, должно быть, захлопнули впопыхах. Схватила метлу и попыталась выгнать животное.
Шакал принялся бегать кругами по кухне.
А Мора все смеялась, выкрикивая:
– Прочь! Убирайся! Шу-у!
Заметив, что мисс-сахиб ничуть не боится, слуги принялись звенеть крышками и орать с новым энтузиазмом.
Шакал метался из стороны в сторону, Мора изо всех сил старалась подтолкнуть его к двери. Не имело смысла объяснять слугам, что они пугают зверя. Они развлекались вовсю, шум не прекращался.
В конце концов, шакал нашел дверь, выскочил и скрылся в кустах, бросив мясо. Поднялись радостные крики, все принялись размахивать крышками и кухонными полотенцами в знак триумфа, а Мора своей метлой.
В самый разгар ликования она вдруг заметила, что кто-то стоит у двери, ведущей в холл. Этот кто-то не принимал участия в общем веселье, но наблюдал за Морой, скрестив руки на широкой груди.
– Никто не отвечал на стук в дверь, – объяснил Росс, когда глаза их встретились. – Я услышал шум и вошел.
Мора едва могла говорить от смеха.
– Капитан Гамильтон, вы имеете обыкновение возникать в моменты самого невероятно хаоса!
Слуги смолкли при первом же звуке глубокого голоса Росса. В наступившей тишине слова его прозвучали достаточно резко:
– Вы должны напомнить им, чтобы они держали двери и окна закрытыми. Шакал или бродячая собака могут оказаться опасными.
Веселость Моры улетучилась. Спрашивается, он-то из-за чего так злится? Еще секунду назад у нее голова закружилась от радости, что она видит его, а теперь ей хочется, чтобы он поскорее ушел. Повернувшись к нему спиной, Мора поставила на место метлу.
– Что привело вас в дом Каррингтонов, капитан Гамильтон? – холодно спросила она. – Боюсь, что, кроме меня, никого нет дома.
– Это я понял. У меня письма для ваших дяди и тети. Их доставили в Бхунапур в день моего отъезда. Большинство
– Вы могли вчера отдать их мне.
– Я не ожидал, что увижу вас вчера.
Мора пустила еще одну стрелу:
– Вы могли попросить вашего слугу доставить их.
Каковы бы ни были его действительные мысли, мог же он хотя бы сказать, что заехал справиться, как она себя чувствует после вчерашнего теплового удара, и повидать ее...
Росс хмуро достал пакет из нагрудного кармана. Пальцы их соприкоснулись, когда он передавал пакет, и она отдернула руку, словно обожглась. Держа письма за спиной, вздернула подбородок.
– Очень любезно с вашей стороны. Благодарю. Что в резиденции? Признаться, я соскучилась, хотя мы уехали оттуда лишь недавно.
– Все по-старому. Я и сам уезжал довольно надолго и вернулся только перед отъездом в Дели. О, да ведь мне довелось повидать вашего патана. Мы столкнулись с ним на Синдха-Бхатской дороге. Известно ли вам, что в ваше отсутствие он вернулся в город?
Мора кивнула, лицо ее смягчилось.
– Как он там?
– Грубоват, как всегда. – Росс слегка улыбнулся. – Интересовался, когда вы вернетесь. Говорил, что его конь застоялся. Смею сказать, что он хотел бы снова поселиться в своем биби-гурхе.
Мора была поражена силой тоски по дому, которую ощутила при этих словах. Раньше даже не осознавала, насколько привязалась и к Исмаил-хану, и вообще к мирному Бхунапуру, пока не покинула того и другой ради жаркого, беспокойного Дели. А Чарльз намерен увезти ее из Бхунапура!
Под влиянием этой просто ужасной мысли она чуть было не поведала Россу свои горести. Но как могла она сказать ему хоть слово, если он глядел так, будто один ее вид вызывал у него неприязнь?
К вящему неудовольствию Моры, у нее защипало в носу. Ни за что! Она пролила достаточно слез. Чтобы скрыть от Росса предательскую влагу на глазах, Мора принялась разбирать письма. Один конверт со многими переадресовками привлек ее внимание.
– Да ведь это письмо для мистера Бартона-Паскаля!
– Знаю, – холодно, произнес Росс. – Его слуга отдал мне конверт в день моего отъезда. Так я узнал, что он тоже в Дели. Решил, что вам приятно будет самой вручить ему письмо.
Но это была телеграмма, причем распечатанная – в Индии туземные слуги нередко интересовались почтой хозяев.
Дикая, невероятная мысль вдруг поразила воображение Моры. Что, если Чарльз кого-то оставил на родине – любовницу или даже невесту? О ком он ни слова не сказал ей, и теперь эта женщина, не желая уступать Чарльза Море, послала телеграмму, осуждая их помолвку, едва новость достигла берегов Англии.
Невозможно. Безрассудно. Но ведь это был бы выход...
Плюнув на собственную гордость, она развернула телеграмму и прочитала ее на глазах у Росса и слуг. Задохнулась от волнения и подняла на Росса широко раскрытые глаза: