Под Москвой
Шрифт:
В сопровождении адъютанта вошел генерал Атланов. Увидев Доватора, он громко сказал:
– Лев Михайлович, все готово! Осталось только перекусить.
– Тише, - Доватор предупреждающе махнул рукой и показал глазами на печь.
Зина, шевеля губами, спала, как ребенок.
– Все равно сейчас придется разбудить, - проговорил комдив.
– Скоро начнется артподготовка, а пока надо покормить ее. Ведь ей придется вести людей на то место, где остался Стакопа. Может, он еще жив. Она отлично знает дорогу.
– Пусть хоть десять минут поспит, - взглянув на часы, тихо проговорил Доватор.
– Да я, товарищ генерал, не сплю, - неожиданно раздался голос Зины.
Путаясь в неуклюжей широкополой бурке, она спрыгнула на пол и, повернувшись к Доватору, сказала:
– Я и не спала, так немножко только задремала. Извините меня... Очень озябла. Я все слышала.
– Вот и отлично, раз слышали!
– сказал Доватор.
– Вы только покажите дорогу. Я знаю, что вы устали, измучены, но понимаете, как это необходимо. Там человек... его надо выручить.
– Я все понимаю, товарищ генерал!
– горячо проговорила Зина.
– Это такой отважный парень!
Она неожиданно смолкла и посмотрела на генералов. Потом, превозмогая душевную боль, добавила:
– Я только сейчас поняла, как благородно он поступил.
– Да, он поступил как настоящий воин!
– лицо Доватора стало суровым и задумчивым.
– Ну что ж, на войне как на войне. А сейчас начнем новый день.
На улице брезжил рассвет, и в окна, чуть пламенея от далекой зари, входило новое утро.
ГЛАВА 2
Перед началом артиллерийской подготовки Доватор послал Шаповаленко за командиром батареи капитаном Мхеидзе. Одновременно он приказал зайти к офицерам связи и передать лейтенанту Поворотиеву, чтобы он срочно явился в штаб.
Филипп Афанасьевич теперь находился в личной охране Доватора, всюду его сопровождал, часто выполняя обязанности связного, посыльного и ординарца.
В комнате, где должен был находиться комбат, Шаповаленко застал только девушку и пожилую женщину - хозяйку дома. Девушка в расстегнутом полушубке сидела за столом и аппетитно грызла армейский сухарь, запивая его молоком.
– Здесь находится капитан Михеидзев?
– молодцевато придерживая рукой шашку, спросил Шаповаленко.
– Да, здесь. Но его сейчас нет. Он на наблюдательном пункте, скоро должен быть, - обернувшись, бойко ответила девушка, с любопытством рассматривая седоусого бородатого казака в крутоплечей бурке.
Взглянув на девушку, Филипп Афанасьевич широко открыл глаза. Перед ним сидела Феня Ястребова, он узнал ее по фотографии, которую бережно хранил вместе с письмами.
– Что это вы так смотрите на меня?
Феня смущенно отодвинула недопитый стакан молока.
– Да потому, что не доверяю своим очам.
– А откуда вы меня знаете?
– Ось, як знаю!
– Филипп Афанасьевич поднял кверху большой палец. Да кто же вас не знает? Вся дивизия знает. Потому что вы прислали подарок и карточку. А достались они одному хлопчику... Ничего хлопчик, бравый... Он цю карточку всякому поперечному показывал. Он вам письма пишет. Фамилия ему Шаповаленко. Есть у нас такой ловкач...
– Правильно! А вы его знаете?
– Феня вскочила со скамьи и шагнула к Шаповаленко.
– Знаете?
– Да як же не знаю!
– Филипп Афанасьевич широко развел руками.
– Як же не знаю! Вместе живем. Цего дружка я добре знаю...
– А лейтенанта Поворотиева тоже знаете? У вас ведь одинаковый номер полевой почты.
– Поворотиев?
– настороженно спросил Шаповаленко.
– Он вам тоже пишет?
– Все время. Даже фотографию прислал. Очень славный парень. А Салазкина вы не знаете? Он тоже часто пишет.
– Ну, той, звестно, писарь. У него и должность писарская.
– А Шаповаленко чудной, наверное, да?
– Як это чудной?
– опешил Филипп Афанасьевич.
– Да знаете...
– Феня весело рассмеялась.
– Очень забавные и странные письма присылал. В любви объяснился, предлагает приехать на фронт и пожениться. Правда, одно письмо прислал очень хорошее. За подарок поблагодарил, а второе такое глупое...
– Ну, це брехня...
– возразил Филипп Афанасьевич, багровея.
Он уже начинал понимать, что во всем этом кроется чей-то подвох, но ему и в голову не приходило, что с ним могли сыграть такую злую шутку.
– Не может того быть!
– заявил он категорически.
– Честное слово!
– подтвердила Феня.
– Я даже хотела отослать его обратно или направить командиру части. Пусть бы он такое письмо прочитал вслух его товарищам, чтоб посмеялись над ним хорошенько. А потом раздумала. Не хотелось обижать фронтовика... Я когда прочитала подружкам, так они чуть со смеху не умерли. Если бы вы знали, что он там написал!
– Да это же знаете, знаете...
– Шаповаленко от возмущения даже не находил слов.
– Конечно, нехорошо писать такие письма, - согласилась Феня.
– Вы, значит, хорошо знаете Шаповаленко? Так передайте ему это письмо.
– Феня достала из кармана гимнастерки конверт и передала Шаповаленко.
Вошел капитан Мхеидзе. Передав ему записку Доватора, Филипп Афанасьевич смял в кулаке письмо Фени и выскочил из хаты точно ошпаренный.
Придя в штаб и быстро доложив генералу о выполнении приказания, он ушел на конюшню и, присев около своего Чалого на кормушку, достал из конверта смятое письмо. Разгладив его на коленке, он приступил к чтению.