Под черным флагом
Шрифт:
С другой стороны, то, что он вещал Смайлсону, было не так уж и глупо. Его рейтинг в популярности политических деятелей пиратского дредноута поднимется сразу на несколько позиций. При условии, разумеется, что ему удастся выйти из этой заварушки живым.
Он и так рисковал слишком уж много за один этот дурацкий день. Что менял один эпизод?.. Тем более, что этот-то риск был по-настоящему оправдан! Голоса избирателей заслуживали…
Внизу взревели сотни глоток. Вытянув шею, Летум увидел, как пираты устремились на штурм: четыре людских потока хлынули на опоясывающую пирамиду
Все, время для раздумий вышло. Взялся за тросомет…
Летум нажал на спусковой крючок. Хлопок. Освобождая гильзу, из ствола вылетел трудноплавкий костыль. Во всяком случае, Летум знал, что так случилось. Трос, оставленный у ног неопрятным клубком, повис над «площадью». Летум схватил тросомет, бросился назад и укрепил его между контейнерами. Затем зафиксировал непосредственно трос, воспользовавшись встроенным в инструмент реле. Притронулся к тросу — звона не расслышал, но колебания натянутой струны были весьма ощутимы.
Темноволосый капрал был наготове и тут же передал две «фиговины», — как их окрестил Летум, — с тремя стальными колесиками и двумя ручками. Летум тут же приспособил оба карабина к тросу — он сто раз видел, как это делали по головизору.
Смайлсон следил за всеми этими приготовлениями с безопасного расстояния, нацепив на физиономию крайне кислое выражение. Летум усмехнулся и сделал царственный жест.
— Давай быстрее! Еще немного, и нашего полета так никто и не увидит. Это — дорога славы!..
Смайлсон еще больше скривился. Летум подумал, что слава таким ни к чему. Впрочем, Смайлсон стремился к чему-то другому. Славу, как и риск, он оставлял другим, по возможности — целиком.
Даже не пытаясь сохранить остатки уважения подчиненных, Смайлсон обвел пиратов взглядом, исполненным отчаяния. Как назло, никого в скафандре морпеха поблизости не оказалось. Все какие-то серые, — техников, — а также зеленые, — армейские. Последние, по сути, даже не являлись скафандрами, поскольку предназначались для обычных солдат, сражающихся на твердой земле. В толщине брони они также уступали черному скафандру, ввиду массовости производства. Какого черта, если можно набрать свежих новобранцев?..
Делать нечего. Смайлсон подошел к натянутому тросу и взялся за карабин. Летум проделал то же за его спиной. Эта самая спина отличалась твердостью металла и шириной комбайна, так что Летум почти не опасался за свою безопасность. Разве что какой-нибудь остолоп-пират выстрелит в спину… Исключать такой вариант было нельзя, судя по шквалу огня, осыпающего пирамиду.
В той же мере Летум опасался за надежность крепления, образовавшегося в месте попадания костыля. Два человеческих тела, плюс скафандр…
Издав пронзительный клич, Смайлсон разбежался. Его ноги оторвались от контейнера, и лейтенант полетел над пропастью. Тяжесть скафандра придала ему ускорение. Летум едва успел обхватить ногами бронированный корпус — не до приличий…
Летум летел и молился. Трос прогнулся, но держал. Рядом пролетали плазменные заряды и лазерные
Бойница, через которую он намеревался прорваться в блиндаж, располагалась этажом ниже. Они стремительно неслись к цели, когда негры почуяли что-то неладное. В бойнице показались две черные физиономии. Подняв плазменные пистолеты, африканцы открыли огонь. Большая часть зарядов не проходила мимо цели — желтые искры осыпали бронированного лейтенанта. Смайлсон громко матерился. Летум не обращал внимания — еще чуть-чуть, и он мог остаться без рук и ног.
Он отпустил одну из ручек карабина и вытащил бластер. Два зеленых луча влетели в бойницу и срезали снайперов, не ожидавших такого проворства. В следующую секунду они влетели в бойницу — отпустив «фиговины», которые вполне могли переломать им о контейнер руки, — Смайлсону пришлось для этого поднять ноги почти под прямым углом.
Приземлившись задом на безнадежно твердый пол, Летум понял, что кричит от восторга и страха. Теперь же к ним присоединилась боль в ушибленном копчике.
Смайлсон делал то же самое — вопил, не помня себя, хотя его-то скафандр защитил от любых ушибов. Так они и сидели, будто на невидимом мотоцикле: Летум, сжимающий бластер, за спиной у закованного в металл лейтенанта. Оба истошно вопили.
Рядом лежали три трупа. Первого, судя по всему, подстрелили еще раньше. Помещение представляло собой узкую каморку, высота потолка которой не превышала высоты контейнеров. У бойницы можно было практически лежать — очень удобно. В противоположной стене зиял широкий проем, за которым царил желтоватый полумрак. Время от времени там вспыхивали плазменные заряды и разноцветные лучи.
Внезапно в этом самом проеме возникла странная картина: черная, как сажа, физиономия, разглядеть которую Летуму удалось лишь благодаря белоснежной улыбке. Негр скалился, но, стоило ему только разглядеть «гостей», как выражение изменилось на прямо противоположное.
Летум поднял бластер и выстрелил в упор. Лазер прошел между глаз африканца и вышел из затылка. Глаза закатились, негр полетел куда-то вниз.
Летум опомнился и закрыл рот. Толкнул Смайлсона, продолжавшего вопить. Джек дернулся, но тут же затих.
Летум покашлял, собрал горькую слюну и сплюнул на ближайший труп. Отцепился от Смайлсона и встал на четвереньки.
— Вот мы и внутри, мистер Смайлсон, — прошептал он. — Теперь дело за малым — перестрелять всех гадов.
— Это можно, — прохрипел лейтенант. — Пошли. Дорога славы.
— Вот это уже слова настоящего мужа, — одобрил Летум.
Подобравшись, Летум подполз к проему и осторожно выглянул наружу. То, что располагалось внизу, разглядеть не удалось. Как, впрочем, и то, что находилось вверху. По одной простой причине, заключавшейся в самой архитектуре объекта — пирамида тянулась ввысь уступами. Зато то, что находилось на другой стороне, было как на ладони. Летум прицелился и снял еще парочку снайперов. Два безжизненных тела полетели вниз, поливая контейнеры фонтанами крови. Тяжело ударились о палубу, разбросав конечности.