ПОЧЕМУ И НЕТ?

Головчук Александр Данилович

Житейское дело, шалят шпыни ….

Тем более, что мы таки и грабанули для большего реализма. Все ценное изъято.

А татары-то богатенькие Буратины оказались, и варнак не бедный.

Гаврила был не только мастер допроса, но и мастер обыска. Все тайники в одежде и в комнатах он находил играючи, правда, копаться в вещах пришлось мне, из-за однорукости напарника.

Немного серебра, много больше золота, ассигнации, золотые и серебряные кольца, цепочки и браслеты, все найденные бумаги мы сгребли в котомки спехом, не рассматривая. И ходу, ходу отсюда….

Гаврила ранен, но не слишком сильно, так что помощь в следующем

предприятии он оказать сможет.

На серьезное дело идем. Офицера добывать….

План разрабатываем уже на ходу изображая двух поддатых плотников возвращающихся из кабака в обнимку для большей устойчивости.

Еще не совсем стемнело, и мы успеваем провести предварительную разведку. Кирилл Степанович остановился на самой окраине городка в небольшом мещанском домике. Вход - отдельный с торца сруба выходящего в дальний двор. Хозяева имеют вход с другой стороны, с главного двора. Там будка и привязанный на цепь кобель. Хоть дворы и отгорожены забором, но собака это - плохо. При Фролине находится слуга, он же и телохранитель по всей вероятности. Мелькнул разок во дворе когда набирал дрова для печи. Со слов шпыня он ранен в стычке на дороге, но ходячий.

Силы равны.

Поглядели, посоветовались и решили напасть под утро, а пока вернуться в гостиницу и отогреться.

Вернуться, ага! Хорошо, что не успели уйти.

Фролин нам все планы поломал, решив самолично проконтролировать действия своих ассасинов. Дверь его жилища открылась, выпуская на мороз крупного мужчину в теплой подбитой бобром шинели и зимней военной фуражке. Со свечою до крылечка его провожал сурового вида мужик. Правая рука слуги на перевязи, но он и левой управляется весьма ловко. Левша, что ли? Впрочем, не важно, он остается в доме, а офицер топает в темноту один. Прямо в руки. Я же говорю, судьба….

Подходит к нам, затаившимся в черноте тени. Поравнялся. Прошел мимо. Удаляется.

Мой бросок из темноты был быстр и бесшумен. Ну, относительно конечно. Я не ниндзя в отличии от Гаврилы, но и Кирилл Степанович - не Брюс Ли.

Рывок, удар рукоятью ТТ в темечко, и мы падаем оба в снег. Он - снизу, без сознания, а я - сверху, ибо поскользнулся. Шепотом матерюсь на свою неловкость.

Гаврила уже рядом со мной, вставляет Фролину кляп в рот, пока я вяжу руки. После, ухватившись за воротник шинели, мы дружно потянули тело подальше от дороги в сторону чернеющих неподалеку деревьев. То ли сад заброшенный, то ли лесок. Под снегом не разобрать. Метров триста проволокли. Хорошо скользит шинелька по снежку, но все равно упарились. Тяжеленький дядя, гражданин подполковник, за центнер будет. У-у, кабан….

На весь этот беспорядок отреагировал только пес во дворе мещанина. Побрехал для порядку слегка но без злобы. Бардак не на его территории, так чего напрягаться?

Протянули за первые деревья вглубь еще с десяток метров. Все, хорош! И так упарились.

А вот и два пенька славных, сметем снег и присядем. О делах наших скорбных покалякаем….

Холод снега за воротником привел Кирилла Степановича в сознание, но что-либо предпринять он был не в силах. Руки связаны, во рту кляп. Незавидное положение. Но в глазах - бешенство и страх. Лицо побагровело. Как бы удар не хватил нашего интенданта.

Как говорил Карлсон:

–  Начинаем разговор.

–  Доброй ночи, Кирилл Степанович. И что это вам не спится, батенька? Для здоровья вредно-с. Спать надо по ночам, а не людей убивать.

Нервы расшатывает бессонница, друг мой. Здоровый сон - архиважен.
– Мой ернически тон полностью вытеснил из его глаз страх, оставив в них только бешенство, чего я и добивался. Офицер дернулся, пытаясь порвать путы.

–  Кто тебе поручил убить князя Куракина, скотина? Твоих наемников уже допрашивают. Парни крепкие, но нам расскажут все. И ты расскажешь….- Мой ернический голос сменился на зловещий шепот киношного злодея. Эта смена тона произвела на связанного пленника интересное впечатление. Он был, как бы это сказать точнее, озадачен. И напуган. Не тем первым страхом от неизвестных напавших, а истинным ужасом пойманного с поличным заговорщика.

Перед ним находятся уже не две замотанные в тряпки рожи, а представители карательной машины державы. О том, что после покушения на Императора отношение к заговорщикам в стране несколько ужесточилось он, конечно, знал.

–  У вас, Кирилл Степанович, есть выбор.
– Сейчас мой голос звучит уже нормально.
– Первый, самый предпочтительный для меня и вас вариант. Вы все мне рассказываете сами, добровольно и чистосердечно. После этого я передаю вас в Особенную канцелярию с наилучшими рекомендациями. Далее суд, который учтет ваше добровольное сотрудничество с властями. А после - наказание, скорее всего с сохранением вам жизни.

Второй вариант. Вы запираетесь, но все равно рассказываете мне все, после того как к вам будут применены некоторые способы убеждения. Мой напарник - мастер на такие фокусы. Вас опять-таки передают в Особенную канцелярию, но с плохой рекомендацией, где вам зададут те же вопросы и проведут те же жесткие следственные манипуляции. А вдруг вы солгали? После - суд и более суровое наказание.

Третий, почти невероятный вариант. Вы мне ничего не говорите. Причина - не важна, из упрямства ли, из какой-либо другой прихоти. Или, что тоже возможно, вам просто ничего не известно. Повторяю, причина - не важна. Я вас спрашиваю до тех пор, пока вы не умрете.

Какой вариант выбираете? Если первый - я достаю опросник и карандаш, луна достаточно ярка для записей. Если второй или третий - я достаю инструменты. Итак? Первый?

А куда он денется с подводной лодки. Кивнул. Ну и ладно. Продолжаем разговор.

Опросник, созданный Валентином Борисовичем Черкасовым, был весьма обширен и многовариантен, моя идея кстати. Ведь первый опрос после задержания проводили обычные офицеры, вот и разработали им такую памятку:

–  Откуда, куда, зачем, кто, с кем, где и когда? На какие шиши?

Кирилл Степанович оказался не самой крупной сошкой, но порассказал много интересного. Наблюдательный товарищ, умеет подмечать нюансы. Строчки быстро ложились на бумагу, разговор шел весьма откровенный. Мечта следователя. Каждый лист Фролин подписывает собственноручно, руки я ему развязал.

Гаврила, стоя за его спиной, несет караульную службу. Фиг его знает, какие распоряжения оставил подполковник своему слуге.

Как напарник и я проморгали попытку Фролина вырваться, непонятно. Впрочем, это как раз и понятно. Расслабились. Клиент поет соловьем, дергаться не пытается, внешне полностью сломлен. Я даже откинулся на пенечке, расслабляя затекшее от писания в неудобной позе тело. Дель Рей упирающийся все это время мне в плечо гардой, не класть же его в снег, чуть не упал, наклонившись в мою сторону. Хотел его подхватить.