ПОЧЕМУ И НЕТ?
Шрифт:
В этот момент Фролин сделал героическою попытку напасть. Пока я писал, он отогревал руки в завернутой поле шинели, но тут его руки вынырнули из-под сукна с зажатым в кулаке маленьким пистолетом.
Гром, дым, огонь, крепкий удар в грудь, вскрик Гаврилы и хрип Фролина уместились в полсекунды времени. Меня сшибло с пенька. Кажись, достал меня Кирилл Степанович….
– Ты как, Сергей Лександрыч, куда он тебе аспид угодил? Эх я, дурак стоеросовый, как не обыскал-то…. Как же так, ты хоть жив-то? Ваше благородие, куда он попал?
Я с хрипом втянул морозный воздух в ноющие легкие. Блин, как больно….
–
Гаврила подносит к моим затуманенным от боли глазам смятый в лепешку эфес шпаги. Клонящийся от моего неловкого движения в сторону клинок своей рукоятью прикрыл меня от выстрела. Принял на себя удар и изменил траекторию пули, которая засела где-то в правом плече. Правда, и в солнечное сплетение удар рукоятью получил крепчайший. Не беда, это перетерпим.
На выстрел отозвался целый собачий хор. Лай волной разошелся по всему городу.
Надо смываться….
Поднимаюсь с трудом, опираясь на Гаврилу. Глаза натыкаются на тело Фролина.
Хотел я с тобой, Кирилл Степанович, поговорить по-иному. Рассказать тебе про братьев твоих, про то, что платишь ты за оскорбление …. Да чего уж там, покуражиться захотел…. Вот меня и наказали. И поделом мне.
Фролин лежит навзничь, глаза глядят не мигая. Гаврила бил топором насмерть.
– Уходим. Глянь, чтобы ничего не оставить.
Вовремя. От дороги уже слышны тревожные голоса, мелькает свет фонарей и факелов. Мы рванули, в меру сил естественно, под прикрытием деревьев вкругаля, чтобы выскочить на дорогу в стороне. На снежной целине нас моментально по следами найдут.
Выскочили. Здесь - дорога пустынна. Гаврила сыпет порошок от собак, чтобы сбить со следа. Табак с перцем. Псов вряд ли спустят, но береженого Бог бережет. Запасливый у меня управляющий. Все учел.
Так задворками и пробрались в гостиницу. Засов на черном крылечке Гаврила сдвинул специальным крючочком, согнутом из тонкой стальной проволоки. Прообраз отмычки.
Тихо проскользнули в свой номер. Минут десять мы просто сидели в темноте и переводили дух.
После этого занялись своими ранами. У обоих оказались ранения в мякоть плеча, у Гаврилы - в левое кинжалом, у меня - в правое пулей. К счастью, не слишком глубоко, пулю выковыряли ножом. У управляющего сильный ушиб запястья, но обошлось без переломов, хотя трещинки есть. Отекла рука здорово. У меня - ушиб груди, наливается здоровенный синяк, а глубоко вдохнуть просто не могу. Ранен и защитивший меня клинок Дель Рей. И что интересно, эфес изуродован почти один в один как перед реставрацией в двадцатом веке. Просто мистика какая-то. Хотя чего удивляться. Вся моя эпопея в этом времени - сплошная мистика.
Мы тщательно продезинфицировали свои раны снаружи и весь организм изнутри. Внутреннюю дезинфекцию провели после того, как уничтожили все следы нашей авантюры. Но уж потом оторвались от души. В принципе мы просто подтверждали пущенный Гаврилой слух, дескать князь от зубной боли и со скуки пьют. Вот и будет у меня завтра, в смысле уже сегодня выхлоп. Короче, наливай Гаврила.
Из Полоцка выезжали почти в полдень. Пока собрались, пока перекусили. Свои неловкие движения Гаврила объяснял тем, что сиятельству стало скучно пить одному, вот он и его заставил. Народ глядя на его измученное
За мелкую монетку половой сбегал на станцию и договорился за запряжку в наши сани и за наем ямщика на перегон. В общем едем.
В принципе можно было бы, и прекращать комедию с подменой, но по взаимному и молчаливому согласию с Гаврилой решили доиграть спектакль до конца.
Да, скажу я вам. Путешествовать раненым - то еще удовольствие. Это больно, во-первых, и глупо, во-вторых. При уровне медицины начала девятнадцатого века можно и ласты склеить. Видимо с омоложением внешности у меня омолодились и мозги. Причем мозги больше. Иначе чем детством нашу глупость не назовешь. А Гаврила, тот вообще авантюрист до мозга костей. Два идиота сцепили зубы и играют дальше.
На каждой ночевке заказывали много выпивки, чтобы наши нетвердые походки и болезненный вид не вызывал вопросов.
Ха, подпорчу я князю репутацию. Ничего переживет. Интересно, он уже в Риге или еще нет. Должен бы уже быть по времени. Ладно, еще одна ночевка и спектакль окончен. Скорее бы….
Всем известный факт, что наибольшее число аварий и катастроф происходят на последнем участке любого опасного предприятия. Альпинисты больше всего травмируются на спусках - это факт. Вот и нам не повезло. Не доезжая до Риги каких-то сорока верст нас и подловили, причем, до безобразия просто.
Мы на узкой дороге разминались со встречной тройкой. Сбавили ход, и взяли правее, соответственно встречный транспорт тоже сдал правее, почти разъехались…. И тут я узнал пассажира во встречных санях. Эту торжествующую рожу я видел освещенную свечей на пороге жилья Фролина, когда слуга провожал своего хозяина. Узнал…, но вот предпринять, что либо, уже не успевал. Мне в лоб смотрело дуло пистолета. Время словно остановилось.
Доигрался, Серега….
Выстрел!
Мне кажется, я даже полет пули вижу. Рвусь в сторону, но воздух словно из гранита, не сдвинуться. Ну, хоть чуть…. Удара не почувствовал.
Темнота….
Как описать то состояние, которое и не смерть и не жизнь? Спросите тех, кто пережил клиническую смерть на операционном столе или при еще каких обстоятельствах. Что они вам расскажут? Если не пошлют подальше сразу за вашу назойливость, естественно.
По-разному бывает, но одно у всех общее. Там нет времени, там другие образы, измерения, цвета, свет и запахи, совсем другие восприятия и - покой.
От смерти не уйдет никто. Что она? Награда? Наказание? Путь в некуда или путь в дальше? Конец или только начало? Бог весть. Тот, кто шагнул за порог, не расскажет.
Вот и я побывал на этом пороге. Только на пороге. Дальше не пустили. Мне даже послышались слова, сказанные без слов или просто громкие мысли. Они говорили мне на незнакомом, но понятном языке, что мне еще не пора, что мне надо вернуться. И еще я видел бабулю. Не ее саму, а как бы образ, но это была она. Как всегда строго-ироничная она просто напросто отправила меня обратно. Вот такая она, с нею не поспоришь….
Я вернулся.
Часы тикают. Громко так. Клац-клац, клац-клац металлическим щелканьем. Солидный, видать, агрегат. Напольная, не передвижная модель. Древность седая с гирями на цепочке и длиннющим маятником.