Поцелуй

Мэнселл Джилл

«Такого не случилось бы с Энтони Хопкинсом, — в отчаянии подумал Дуг. — Проклятая кредитка, проклятый менеджер, проклятая сломавшаяся машина, проклятый дождь…»

Глава 42

Погода день ото дня становилась все хуже. В конце октября Лондон и юго-восток Англии накрыло жутким ураганом. Поскольку Иззи уехала в Шотландию на предварительную запись новогодней передачи, а телевизор не работал из-за обрыва проводов, Джина решила, что самое разумное — лечь спать пораньше.

При свете свечи она медленно поднялась по лестнице, помолилась, чтобы порывы ветра не сорвали с крыши черепицу.

Она уже дремала, когда внизу зазвонил телефон. Джину охватило дурное предчувствие. В половине первого ночи звонят только с плохими вестями.

Паркетный пол холодил босые ступни. Сердце у Джины бешено колотилось.

— Алло.

Сначала Джина не поняла, кто говорит. Связь была ужасная, что-то трещало и шипело. Наконец, прислушавшись, она различила нечто вроде рыданий и всхлипываний. Точно не Иззи…

— Алло, кто это? — спросила она, уже громче. Темнота была жуткая, на улице завывал ветер.

— Мама… — проговорил тоненький голос, и снова раздался плач. — Мама, это ты?

Джина не разговаривала с Катериной с того ужасного дня, когда узнала о ее романе с Эндрю. Теперь ее рука стиснула трубку, и страх уступил место досаде.

— Твоей матери нет дома, — холодно ответила она. — Иззи в Шотландии.

— Где?

— В Эдинбурге. Вернется в понедельник вечером.

Наступила тишина. А потом, с почти животным отчаянием, Катерина воскликнула:

— Но мне нужна мама!

Судя по всему, девушка была в ужасном состоянии. Джина, поборов желание бросить трубку, слегка смягчилась:

— Она оставила мне телефон отеля, но у нас нет света и я не вижу, где бумажка. Лучше позвони в справочную и узнай. Иззи остановилась в «Королевской ласточке».

— Мне… нужна… мама… — задыхаясь, повторила Катерина. — Мне нужна…

— В чем дело? Ты больна?

— Мне нужна мама. — Она словно обезумела от горя.

Чувствуя тошноту, Джина повторила:

— Позвони в справочную. Эдинбург, «Королевская ласточка». Тебе дадут номер. Послушай, Катерина, если ты больна…

Связь оборвалась. Катерина положила трубку. Джина со вздохом начала подниматься по лестнице, убеждая себя в том, что проблемы этой девицы ее не волнуют. Но после секундного размышления вернулась и с трудом отыскала в темноте листок из блокнота, на котором Иззи записала телефон отеля. Джина нашла спички, зажгла свечу и решила, что поговорит с Иззи и выяснит, в чем дело. Тогда, наконец, сможет расслабиться и вернуться в постель.

Через сорок минут, стуча зубами от страха и холода, Джина выехала в проулок и медленно покатила по дороге, вздрагивая каждый раз, когда ветер швырял в лобовое стекло листья и ветки.

Телефонные провода в Шотландии были оборваны. Пока Джина безуспешно звонила Сэму, телефон отключился и у нее. Ураган сеял хаос повсюду.

Хотя она пыталась внушить себе, что Катерина получила по заслугам, страдание в голосе девушки потрясло Джину до глубины души. По телефону Катерина лепетала как семилетний ребенок. Она страдала и была одна. Джина слишком хорошо знала, каково это, а еще понимала, что сама ужасно боится. На улицах, слава Богу, не было ни пешеходов, ни машин, но по воздуху летели мусор и листва. Когда в дверцу врезался сорванный с места дорожный знак, Джина взвизгнула, но продолжала ехать вперед. Она не могла сдаться. До Катерины оставалось не более мили. Всего лишь десять кошмарных минут…

Джине казалось, что она стучит в дверь целую вечность, а еще этот пронизывающий ветер и непрекращающийся ливень. Наконец, когда Джина уже собиралась сдаться, дверь открылась. В узкой щели показалось лицо Катерины, бледное и измученное.

— О Господи, — простонала она. — Что вам нужно?

Джина не ожидала такого «приветствия». Почти на грани срыва после кошмарной поездки, она огрызнулась:

— Очень приятно. Может, впустишь?

Глаза Катерины вновь наполнились слезами.

— Зачем?

— Потому что сейчас два часа ночи, и я специально приехала проверить, все ли с тобой в порядке, — проговорила она сквозь зубы. — Но если ты, мать твою, настолько неблагодарна, то, наверное, мне лучше уехать.

Катерина вытерла ладонью мокрые щеки и задумалась. Раньше она никогда не слышала, чтобы Джина ругалась.

— Ладно. Заходите.

Подачу электричества возобновили, но Джина пожалела об этом. Мрачная комнатушка была просто дырой, а Катерина, обычно столь опрятная, выглядела ужасно. Сердито окидывая взглядом беспорядок, девушка сказала:

— Прошу прощения, если для вас здесь недостаточно красиво. Если бы вы предупредили о своем прибытии заранее, я бы начистила фамильное серебро и принарядилась.

Судя по всему, Катерина плакала не меньше недели. Ее длинные волосы, обычно ухоженные и сияющие, висели спутанными прядями, темно-синий свитер и джинсы сделались будто на три размера больше. Неубранная постель в углу была завалена бумагой.

— Я вас слушаю, — язвительно продолжала Катерина, заметив на лице Джины отвращение. — Скажите мне, что я сбилась с пути и получила по заслугам.

В комнате не было отопления. Джина вздрогнула:

— Да, ты, несомненно, сбилась с пути.

— Убирайтесь отсюда! — Катерина, взвыв от отчаяния, сморщилась и отвернулась. — Оставьте меня… Я вас не звала. Мне нужна мама…

Джина не выдержала. Именно это и привело ее сюда — пронзительное эхо скорби, которую она чувствовала, когда много лет назад умерла ее мать. Даже не успев подумать, бросилась к Катерине и обняла ее, худенькую, дрожащую…

— Кэт, перестань. Так нельзя. Я приехала, потому что волнуюсь за тебя… мы все волнуемся… ты заболеешь, если не позволишь нам помочь.