Поцелуй
Шрифт:
— Здесь должно быть что-то еще, — настаивала она.
Джина пожала плечами и потрепала Иерихона за ухом.
— Нас объединяет мужчина. Глупый и слабый, быть может… но, по крайней мере, каждая из нас знала, что чувствует другая. Как только Кэт это поняла, стало проще.
— В таком случае да здравствуют глупые мужчины! — Иззи доела печенье, старательно игнорируя жалобный взгляд Иерихона. — Но я все же думаю, ты сказала мне не все…
Джина усмехнулась:
— Мы с Кэт — члены эксклюзивного клуба. Вот если бы и ты решила завести интрижку с Эндрю…
Иерихон издал радостный визг —
— Я пас.
— …и пока вы не будете требовать, чтобы я обращалась с вами как с какой-нибудь герцогиней, прислуживала вам днем и ночью… То есть вы достаточно милая женщина, ну или так кажется сейчас, но вот что я вам скажу — у некоторых людей такое появляется в характере, когда до этого дело доходит, и я не собираюсь возиться со всякой ерундой, просто ни на одну минуту…
Иззи, абсолютно очарованная, затаила дыхание и промолчала из опасения развеять чары. Люсиль Девлин из Дублина — самая удивительная женщина на свете. И она изъяснялась чудовищно длинными предложениями.
— …но если вы принимаете мои условия и думаете, что мы друг друга устроим, — продолжала Люсиль, — тогда я буду счастлива вести ваше хозяйство и, слава Богу, отдохну от этого бестолкового старого козла, моего супруга… я сама немножко пою, знаете ли, и все говорили, что у меня самый красивый голос в Ирландии, но, разумеется, оказалось, что это не благословение, а проклятие, потому что именно так мы и познакомились с моим уродом, мне было девятнадцать, и я пела в баре «Дэйли», а он там торчал…
Иззи, лежа в ванне, не могла понять, почему не чувствует себя самой счастливой женщиной во Вселенной.
Катерина вернулась домой и занимается как проклятая, чтобы хорошо сдать экзамены.
Она приобрела дом своей мечты, роскошный четырехэтажный георгианский особняк в Блумсбери, — сняла у одного из директоров «Эм-Би-Ти», который на год отправился с семьей в Лос-Анджелес.
Она записала дебютный альбом, и первая песня из него, под названием «Поцелуй», должна появиться в эфире на следующей неделе.
Время у нее расписано по минутам до Рождества, в углу спальни стоит огромная сумка, переполненная письмами от поклонников, а некий производитель безалкогольных напитков предложил спонсировать Иззи гастроли по Европе…
Еще рядом была жизнерадостная Люсиль Девлин, с волосами цвета томатной пасты, яркими нарядами и умением безостановочно говорить, что уже само по себе представляло первоклассное развлечение. Разве можно тосковать в обществе Люсиль? Люсиль развеселит кого угодно.
Но отчего-то все это не помогало. Долгожданный успех не принес радости. Публичного признания — особенно в облике Люсиль, которая витала, напевая сочным ирландским контральто: «Поцелуй меня, я знаю, ты по мне скучаешь», — оказалось недостаточно, чтобы избавить от мыслей о том, что она могла иметь нечто большее.
Через три часа, слишком взволнованная, чтобы оставаться дома и тщетно искать ускользающее «нечто», Иззи отправилась в знакомые и уютные «Ступени». Она была почти уверена, что Сэм, который недавно отправился в Штаты, уже вернулся. Это глупо, конечно, но она жаждала его увидеть. И теперь, когда Иззи пришла в клуб, от предвкушения сердце забилось чуть
Сэм, впрочем, заметил сумятицу еще раньше, чем понял, что ее причиной послужила Иззи. Выругавшись вполголоса и быстро зашагав через переполненный танцпол к маленькому бару в дальнем конце зала, он понял, что проблема — в двух заносчивых богачах аргентинцах, которые вызывали у него опасения с самого начала. «Ступени», известные еще и тем, что в пределах клуба никогда не бывало неприятностей, меньше всего нуждались в таких гостях. У Сэма кровь в жилах застыла, когда его ушей достиг разъяренный мужской вопль, и он немедленно догадался, что пробитая голова крайне негативно отразится на резюме его детища. Оставалось лишь молиться, чтобы у этих типов не оказалось оружия.
Он добрался до эпицентра в ту минуту, когда Иззи ударила по лицу младшего аргентинца и извергнула на обоих потоки брани. Сэм был готов ее убить. Пробравшись через толпу, которая собралась, чтобы полюбоваться на Иззи в действии, он схватил ее за руку и бесцеремонно потащил в сторону.
— Успокойся, — резко сказал он.
Иззи постоянно влезала в какой-нибудь скандал, и трудно было поверить, что виновата не она.
— Этот сукин сын!.. — Иззи не собиралась успокаиваться. Сверкнув глазами на худого разъяренного аргентинца, который бормотал что-то на своем языке, она заявила: — Он полез своей поганой рукой мне в декольте!
— Неудивительно, — буркнул Сэм, разглядывая крошечное желто-розовое платье, которое облегало пышные формы Иззи и едва достигало середины бедра.
— И что? Это не дает ему права меня лапать! — яростно завопила Иззи и побагровела, когда поняла, Сэм считает, что она виновата. — Послушай, на чьей ты стороне?
Сэм так устал, что с трудом ее слышал. Ему пришлось лететь в Нью-Йорк, потому что там поймали менеджера с кокаином. А теперь, вернувшись в Лондон и невероятно страдая от сбоя биоритмов, он вынужден разбирать скандал. Иззи, возможно, не понимает, что ставит под удар репутацию «Ступеней».
— Буду признателен, если ты перестанешь шуметь и позволишь посетителям наслаждаться вечером. — Он потащил се к маленькому столику и заставил сесть.
— Но он набросился на меня…
— Ты в моем клубе, а не на ринге. Ради Бога, Иззи, если хотела пожаловаться, нужно было, всего лишь, прийти ко мне и сказать. Тогда бы я мог уладить дело по-тихому…
Иззи так хотела повидать Сэма, а он заявляет такое… Ее глаза наполнились слезами ярости.
— То есть они могли бы тихо изнасиловать меня…
— Не говори глупостей, — огрызнулся Сэм. — Я всего лишь хочу сказать, что ты постоянно влезаешь в подобные истории. А чего ты ждешь, одеваясь как дорогая шлюха и заявляясь в клуб одна? Разумеется, мужчины думают, что ты ищешь внимания. Господи, ты всю жизнь только и мечтала о внимании… Но теперь, когда стала известной, научись принимать его должным образом.
— Прекрати! — закричала Иззи, не в силах терпеть несправедливость. С бешено бьющимся сердцем, она отдернула руку и встала. — Пусть меня лучше лапают всякие извращенцы, чем я буду выслушивать нотации от ублюдка, которому его драгоценный клуб дороже друзей! А ты вроде бы мой друг… Как вспомню все те любезности, какие я наговорила о тебе Вивьен…