Поцелуй
Шрифт:
Катерина застыла. На мгновение Джине показалось, что девушка сейчас ее ударит. Но вдруг, с залитым слезами лицом, Катерина пошатнулась и приникла к ней, уткнувшись головой в плечо.
— Простите, не знаю, что со мной, — всхлипывала она. — Думала, у меня нервный срыв, но это другое. Мне уже давно было плохо, но последние несколько дней — просто кошмар… Все хуже и хуже, а я ничего не могу сделать, только плачу…
— Тише, — прошептала Джина. Несмотря на неумение обращаться с маленькими детьми, она успокаивала Катерину
Катерина шмыгала носом и по-прежнему цеплялась за нее.
— Вы, наверное, меня ненавидите…
— Нет, конечно. Я ведь здесь.
— Но я такая стерва. Я сама себя ненавижу.
Джина, испытывая сильное желание намекнуть, что Катерине стоило бы принять ванну, обняла девушку.
— И теперь ты себя казнишь. А тебе не приходило в голову, что Эндрю виноват не меньше? Даже больше. Ему следовало хорошенько подумать.
Видимо, у них разлад. К собственному удивлению, Джина обрадовалась за Катерину, а не за себя. Девушка просто доверчива и заслуживает лучшего.
— Я его ненавижу, — уныло произнесла Катерина. — Я сейчас кое-что вам скажу, и тогда вы проклянете меня.
— Что такое?
— По-моему, я беременна.
Образ семилетней девочки исчез. Дочь Иззи — взрослая женщина со взрослыми проблемами. У Джины оборвалось сердце.
— Ты ему сообщила?
Катерина кивнула.
— И что?
— Он сказал: «Господи, неужели опять?»
Ураган затих на рассвете. Погрузив в багажник вещи Катерины, Джина увезла ее по заваленным мусором улицам на Кингсли-Гроув, усадила в горячую ванну, бросила в стиральную машину темно-синий свитер и ужасные джинсы и начала готовить завтрак.
— Поверить не могу, что я здесь. — Катерина, спустившись через сорок минут в одном из роскошных материнских шелковых халатов, с удовольствием выпила чашку крепкого кофе и налегла на яичницу с беконом. — Поверить не могу, что я так наслаждаюсь едой…
Возможно, в подобных вопросах ей недоставало личного опыта, но Джина выслушала множество скорбных историй от беременных подруг и всерьез засомневалась, что Катерина попала в подобный переплет. По крайней мере, кофе и яичница в восемь часов утра при таких обстоятельствах абсолютно исключены.
— Телефонную связь восстановили, — сказала она, содрогнувшись, когда Катерина посыпала яичницу перцем и полила кетчупом. — Я только что связалась с оператором. Можешь позвонить матери, когда позавтракаешь.
Катерина помедлила, потом неловко улыбнулась.
— Мама занята. Не хочу, чтобы она запаниковала. И потом, мне уже лучше.
— Вот и славно.
— Вы действительно думаете, что я не беременна?
Катерина довела себя до такого состояния, что неудивительно, если у нее запаздывают месячные. Мысленно повторив себе это, чтобы успокоиться,
— Как только откроется аптека, я куплю тест. Тогда мы будем знать наверняка. — Было странно и все-таки приятно обсуждать столь личные вопросы с Катериной. — Но ведь ты говорила, что предохранялась.
— Ну да. — Впервые, потому что было так приятно наконец кому-то признаться, Катерина улыбнулась и кивнула. — И это общеизвестный факт, — добавила она, скрестив пальцы и молясь, чтобы Джина оказалась права, — что презерватив не подведет…
Глава 43
Когда Иззи через три дня вернулась на Кингсли-Гроув, сначала решила, что у нее галлюцинации. Когда удивление сменилось восторгом, она не стала задавать лишних вопросов и восприняла возвращение дочери как долгожданное чудо.
К ее великой радости, минувших тяжелых месяцев словно не было. Катерина стала прежней и обрела прежнюю манеру говорить без обиняков.
— Что случилось с твоими волосами? — с упреком спросила она.
Иззи побывала в мейфэрском салоне у одного из лучших стилистов «Эм-Би-Ти» и теперь под взглядом дочери сокрушенно опустила окрашенную в пурпурный цвет голову.
— Они сказали, это оптимальный цвет для появления на экране…
Катерина готовила сырное суфле. Закончив взбивать белки, она помедлила и вытерла руки о сырое полотенце.
— Я не про цвет. Он мне нравится. Но зачем ты отрезала волосы?
— Я не отрезала, — заявила Иззи. — Это называется «лесенка».
Кэт отнеслась к новой прическе с неодобрением. Буйные кудряшки были своеобразной визитной карточкой Иззи, но «Эм-Би-Ти», видимо, попытался превратить ее в нечто более пристойное.
— Я всегда тебя стригла, — напомнила Катерина. — И знаю твои волосы лучше всех. Скажи этим пижонам, что мы сами позаботимся о твоей внешности. Я буду стричь, а ты — красить, как мы делали это раньше.
Катерина решила пересдать экзамены. Когда не возилась на кухне, будто пытаясь искупить свое дурное поведение, то корпела над учебниками и скрупулезно восстанавливала конспекты, которые сожгла Джина.
— А я ведь до сих пор не знаю, как ты это сделала, — с благодарностью сказала Иззи, когда они с Джиной остались одни. — Мне даже страшно спрашивать.
Иерихон, уверенный, что Иззи уронила печенье на диван, яростно рылся среди подушек. Джина оттащила пса.
— Просто Кэт со временем одумалась, — спокойно ответила она. Поскольку не было смысла ворошить прошлое, Джина решила не упоминать о ложной тревоге Катерины. Два теста дали отрицательный результат, и это было главное, а визит к врачу окончательно убедил их, что, как только девушка отдохнет и начнет правильно питаться, менструальный цикл восстановится.
Иззи с подозрением смотрела на Джину.