Поцелуй злодея

Кент Рина

— Тебе действительно стоило убить меня, когда у тебя была такая возможность, малыш.

А потом я прикусываю мочку его уха, которую сосала блондинка. Сильно.

Глава 9

Гарет

Кейден

прав. Я должен был убить его.

Почему я снова этого не сделал?

Потому что не могу доказать, что он прав. Не могу позволить ему подтвердить ни одну из его теорий обо мне.

Из всех, черт возьми, людей только не ему.

Но в итоге я оказался прижат к дереву. Снова пойман им.

Снова ощущаю его прикосновения.

Полностью окружен им.

Снова, блять.

И он выбил у меня из рук лук и колчан, так что мне нечем защищаться.

Моя маска вдавливается в дерево, запах сосны заливает мои ноздри, но он не сравниться с его запахом.

Оттенки дерева и амбры пробуждают темные, искаженные образы, которые приходят ко мне в снах.

Нет, в кошмарах.

Образы, как он кусает и оставляет отметины на моей коже, заставляя меня кончать на его член. Как сплевывает сперму мне в рот и заставляет проглотить ее.

Я думал о том, чтобы убить его, каждый раз, когда видел темно-фиолетовые засосы, разбросанные по моей груди. Даже думал просто нанять кого-то постороннего, чтобы тот сделал все вместо меня и потом просто прислал мне видеозапись.

Но по какой-то причине мысли об этом меня не радовали. Не так, как фантазия о том, как его кровь проливается на землю.

Между моими пальцами.

Под моими ногами.

А я бы стоял там и смотрел, как эти серебряные глаза окончательно лишаются жизни.

Если кто-то и должен убить Кейдена Локвуда, то только я.

И все же сейчас я этого не сделал.

Не потому, что не мог – мог в одно мгновение. Но я сознательно решил не опускаться так низко.

Однако теперь я снова под его властью, и я ненавижу это, ненавижу, что он может так легко меня поймать.

Но больше всего я ненавижу то, что он способен разрушить каждую гребаную каплю моего самоконтроля.

Что он может вызывать во мне реакции, о которых я сам даже не подозревал.

После последнего раза я хотел списать все на наркотики, что я как раз и сделал, но наркотики, черт возьми, не объясняют, почему он продолжает появляться в моих проклятых снах.

Как и ужасную эрекцию, с которой я регулярно просыпаюсь после таких снов.

Именно поэтому я решил

держаться от него как можно дальше.

Но он здесь, прямо за моей спиной. Его большое тело давит на меня, твердая грудь прижимается к моей напряженной спине. А пальцы впиваются в мой затылок, сжимая его до боли.

Однако не это переворачивает мой мир с ног на голову. А то, как он кусает мочку моего уха. Его зубы вонзаются так глубоко, что мне кажется, он вот-вот оторвет от плоти кусок.

Пульсация удовольствия начинается там, где его губы касаются моей кожи, закручивается в моем позвоночнике и, словно огненный шар, оседает в паху.

— Остановись, — ворчу я, но мой голос приглушает маска. — Это больно. Блять.

— Неужели? — он облизывает тонкую кожу.

Меня пронзает электрический разряд, и мой член упирается в ствол дерева через джинсы.

Блять. Нет.

— Тебе нравится, когда я лижу тебя здесь? — его грубый голос проникает прямо в мое ухо, от чего кожа покрывается мурашками.

Неприятными, но возбуждающими мурашками.

И это крайность, которой я все время избегаю, но к которой меня все равно толкают.

Крайность, которая путает мой гребанный рассудок.

— Ты хотел, чтобы я провел языком по твоему уху, как тогда это сделала Черри? — он щелкнул языком по моей ушной раковине.

— Ч-что?

— Тебе ведь нравится, разве я не прав? — он облизывает мочку, слегка ее покусывая, а затем проводит языком по моему уху.

Искры электричества ослепительной волной проносятся по позвоночнику, и мне приходится прикусить губу, чтобы не издавать никаких непристойных звуков.

Какого черта он делает своим языком и зубами?

Разве вообще возможно так возбудиться только из-за прикосновений к уху?

Из-за его тела, прижимающегося к моему.

Из-за того, как он вдавливает меня в дерево.

Из-за его грубого голоса, говорящего мне прямо в ухо.

Никто никогда не вызывал у меня подобного удовольствия.

Черт, когда Черри терлась об меня всем телом, единственное, что я чувствовал, – это скуку. Я ждал, когда же хоть какое-то возбуждение накроет меня, пока она с энтузиазмом лизала и посасывала мою кожу, но оно так и не пришло.

И хотя я никогда бы не признался в этом, мой член дернулся, только когда я увидел этого ублюдка напротив, словно гребаную надвигающуюся погибель.

Но сейчас, когда он посасывает, покусывает и буквально трахает мое ухо языком, это просто пытка. Мой член настолько твердый, что из него вытекает сперма, пропитывая боксеры, и мне кажется, что я вот-вот взорвусь.

Почему, черт возьми, я мгновенно возбуждаюсь рядом с ним?

Это не имеет никакого смысла.

— О-остановись, — я прикусил губу, потому что какого черта я начал заикаться?