Поцелуй злодея
Шрифт:
У меня перехватывает дыхание, когда он целует мою шею, покусывает мочку уха, а затем несколько раз целует мой нос, когда его грудь трется о мою.
Его твердые соски заставляют мои сжиматься и пульсировать как сумасшедшие, пока он целует мой нос снова и снова.
— П-перестань, — хнычу я, потому что он трется о мой член, и будет неловко, если я кончу только от его поцелуев.
— Ш-ш-ш, дай мне поклониться твоим веснушкам.
Я поднимаю руку, чтобы спрятать их, но он прижимает ее к подушке над моей головой,
— Они прекрасны, все девятнадцать, — он покусывает мою челюсть. — Как и твоя родинка здесь, — он целует раковину моего правого уха. — И двадцать две веснушки здесь, — он покусывает мое левое ухо. — И двадцать семь здесь, — он скользит по моей груди, затем опускается на колени между моих ног. — Потому что ты – чертов шедевр, малыш.
А потом он берет мой член в рот.
У меня подгибаются пальцы на ногах, я задыхаюсь, голова кружится, а лицо такое горячее, что я сейчас взорвусь.
Буквально.
— Блятьблятьблять… — простонал я на одном дыхании, зарываясь неуверенными пальцами в его волосы, пока он так глубоко заглатывал меня, что мои глаза закатились к затылку.
Я так изголодался, так завелся, что скачу на его рту, погружаясь в обжигающее удовольствие, которое он мне дарит.
— Господи, Кейд… твой рот так чертовски хорош, я сейчас, сейчас… — я дергаю бедрами, и Кейд глубоко втягивает мою сперму в горло, пока я кончаю.
Я продолжаю смотреть на него, завороженный, один только вид его между моих ног вызывает у меня бабочек в животе. Черт возьми. Неужели у меня вообще могут быть бабочки?
Но когда я смотрю, как он собирает мою сперму с подбородка и слизывает ее с пальцев, я не могу не чувствовать, как эти бабочки умножаются.
Я не думаю, что это сексуальное удовлетворение. Я уже испытывал его со многими людьми, пусть и не такое интенсивное.
Это он. За сексуальным удовлетворением стоит человек, и чувства, которые приходят вместе с ним, делают его прикосновения обжигающими.
— М-м-м. Я соскучился по твоему вкусу, — его грубые слова пронзают мою грудь и оседают в пустоте, заполняя ее капля за каплей.
— Я соскучился по своей киске, малыш. Я хочу отшлепать твою маленькую попку, но сначала мне нужно оказаться внутри тебя, — он размазывает смазку по всему члену, но прежде чем начинает двигать по нему рукой, я тянусь к нему и обхватываю его пальцами.
— Позволь мне сделать это.
— Ты сделаешь мой член влажным и красивым, чтобы я мог засунуть его в свою киску?
— Да, — я издаю сдавленный звук, когда он обхватывает меня двумя влажными пальцами, а затем вводит их в меня.
— Черт, ты такой тугой, — он загибает пальцы к моим стенкам, и я наклоняюсь, продолжая дрочить его пульсирующий член. — Ты позволял кому-то еще прикасаться к себе, Гарет?
— Ты же знаешь, что нет. Со мной все время была Симона.
— Верно. Я бы не смог
— А что насчет тебя? Кто-то трогал то, что принадлежит мне?
— Малыш, я не мог нормально дышать без тебя, не говоря уже о том, чтобы смотреть на кого-то еще.
— Хорошо. Я бы их убил.
Он усмехается.
— Всегда такой опасный.
— Я серьезно.
— Я знаю, — говорит он, но все еще улыбается, почти как будто с гордостью. — А ты себя трогал? Трогал мою киску?
— М-м-м, один раз.
— Один раз?
После того раза он поцеловал меня в лоб, и я больше не мог этого выносить. Я никогда не считал себя сексуально одержимой личностью, но рядом с этим мужчиной я постоянно возбуждался, как будто не мог насытиться.
— Да, я… не смог возбудиться от дрочки, поэтому… вставил два пальца.
Он надавливает на мое чувствительное место, и я стону, мой член мгновенно становится больше, как будто я не только что кончил.
— Вот так?
— М-м-м… блять… да… вот так.
— Ты представлял, что это мои пальцы?
— Я закрыл глаза и представил, что это твой… твой член.
Он замирает, я смотрю на него сквозь ресницы, и его ноздри вспыхивают.
— Черт, мне нужно увидеть, как мой член входит в тебя.
Он вынимает свои пальцы и обхватывает мою руку вокруг своего члена, а затем заставляет направить его внутрь меня.
Я не могу отвести взгляд, наблюдая, как он медленно, уверенно исчезает внутри меня, а мой член капает мне на пресс.
— Это выглядит слишком хорошо, — стону я, когда его рука крепко сжимает мою.
— Ты выглядишь слишком хорошо, малыш. Ты так хорошо принимаешь мой член. Боже, я скучал по этому. Я скучал по тебе, — он целует мой лоб, не задевая пластырь, ресницы, глаза.
И черт.
Почему мне кажется, что я снова кончаю?
— Ты такой чертовски красивый, — он расцепляет наши руки и толкает меня на спину. Его ладонь ложится мне на бедро, приподнимая ноги, а другая обхватывает мое горло, когда он целует меня.
Я стону, мычу и говорю всякую ерунду ему в рот, когда он делает восхитительный толчок и входит в меня до конца, его таз ударяется о мою задницу.
Мои руки обвиваются вокруг его шеи, а ноги – вокруг бедер, прижимая его ближе, нуждаясь в его близости.
Все во мне оживает. Мой мозг, мое тело, мое сердце, моя душа.
Все.
Он стимулирует меня так, как никто другой. И никто другой никогда не сможет.
И я этого жажду.
Я жажду его.
Потому что он усмиряет моих демонов.
Он убирает кровь из моей белой комнаты с каждым толчком, с каждым дрожащим дыханием у моего рта. С каждым скольжением его мышц пресса по моему члену.