Поцелуй во времени
Шрифт:
К счастью, по своей привычке гида она пятилась задом и нас не увидела.
Глава 2
— Хорошо, что мы сначала поели, — сказал Трэвис, когда мы ехали в автобусе.
— Да. Ты уже об этом говорил.
Трэвис упомянул о пользе кормежки не один, а целых семь раз — примерно через каждые десять минут нашей поездки.
— Нет, я серьезно. А то у нас бы сейчас животы сводило от голода. Вообще-то я не прочь съесть еще сэндвич.
Трэвис запасся таким количеством
— Отвлекись от еды. Тебе не кажется, что мы едем чересчур долго? Страна-то невелика. Я на всякий случай захватил паспорт, но не думаю, что он может понадобиться.
— Похоже, ты прав, — согласился Трэвис, продолжая бросать нежные взгляды на мешок с сэндвичами.
Пришлось отобрать эту приманку и не выпускать из рук.
— И еще. Не знаю почему, но мне кажется, мы едем не к пляжу, а совсем в противоположную сторону.
— Этот Жак говорил что-то про другой пляж. Может, соврал?
— Думаю, он нарочно отправил нас не по тому пути.
— Это ведь ты охаял его страну.
— Я и сейчас от нее не в восторге. Значит, тебе тоже кажется, что мы едем не в ту сторону.
— Вроде так.
Трэвис снова прилип глазами к сэндвичам.
— На голодный желудок тяжело думается.
Я уже собирался выдать ему очередной сэндвич и активизировать мыслительный процесс, когда водитель назвал нужную нам остановку. Точнее, указанную Жаком.
— Приехали. Вылезаем.
— Значит, ты не дашь мне сэндвич?
— Подумай, насколько он будет вкуснее, когда мы окажемся на пляже.
Проболтавшись по улицам минут двадцать, мы не только не нашли выхода к пляжу, но не нашли и первой улицы, обозначенной на схеме Жака.
— Здесь указано: пройти три квартала, затем свернуть на улицу Сен-Жермен, — сказал Трэвис. — Но мы прошли больше трех кварталов. Может, все шесть. Давай поворачивать назад.
Я хотел с ним согласиться, но тут мне на глаза попалась табличка. Наш путь пересекала улица Сен-Жермен.
— Вот она, — обрадовался я, и мы свернули на эту улицу.
Однако следующую улицу, указанную в качестве опорной точки, мы так и не нашли. Расстояние, пройденное нами, втрое превышало помеченное Жаком.
— Ты прав. Давай возвращаться, — сказал я Трэвису.
Мо когда мы повернули назад, то попали совсем в другое место. Ни домов, ни магазинов, ни велосипедистов. Только деревья, одни деревья. Словом, дикая европейская природа.
— Что случилось? — задал я дурацкий вопрос.
— С чем? — не понял Трэвис, уминая сэндвич.
— Со всем. С городом. С людьми.
— Я и не заметил, — признался
Среди деревьев вилась узкая проселочная дорога. Прежде ее тоже не было. Только асфальт.
— Идем по ней, — предложил я Трэвису.
Мысами не знали, где очутились. Сонный европейский городишко словно исчез в тумане. Трэвис этого не замечал, поскольку был окутан другим туманом, порожденным сэндвичами. Но вскоре мы набрели на то, что бросилось в глаза даже ему.
Впереди плотной стеной стояли кусты ежевики.
— И что теперь? — спросил я.
— Идем назад.
— Куда назад? Мы заблудились. Мы здесь еще не были. И потом, гляди. — Я обвел рукой окрестности. — Настоящий уголок нетронутой природы. В Майами это означало бы, что мы где-то недалеко от пляжа.
Здешние ежевичные кусты напоминали те, что в Майами. Они были усыпаны мелкими красными цветами, похожими на цветы бугенвиллеи, которая здесь не растет. Зато кусты — правильнее было назвать их деревьями — достигали высоты четырехэтажного дома.
— Ну, и где пляж? — спросил Трэвис.
— Во всяком случае, не здесь, — пожал я плечами.
— Это тупиковая дорога.
— Знаю. Ты вслушайся. — Я сложил ладонь чашечкой и поднес к уху. — Что ты слышишь?
— То, как я жую.
— Перестань жевать.
Трэвис послушно проглотил остаток сэндвича.
— Теперь что ты слышишь?
Он добросовестно прислушался.
— Ничего не слышу.
— Вот-вот. А это значит, за ежевичными дебрями нет ни города, ни машин. Ничего нет. Там пляж.
— Ты никак хочешь пробраться через эти заросли?
— А что мы теряем?
— Кровь, например. Мы все исколемся, пока дойдем.
Он был прав, и все же я сказал:
— Вперед, Трэвис. Я никогда не считал тебя слабаком.
— Надо подкрепиться перед продиранием, — вздохнул Трэвис.
— Подкрепишься после, — отрезал я, забирая у него мешок.
Мы шли целых пятнадцать минут. Куда ни посмотришь — только ежевика.
— Я наверняка похож на жертву из триллера, — вздохнул Трэвис. — Интересно, как по-французски будет «бензопила»?
— Не все так плохо. Цветки приятно пахнут, — возразил я, потягивая носом.
— Отлично. Можешь оставаться и нюхать. Я возвращаюсь назад.
Я схватил его за руку:
— Трэвис, ну пожалуйста, не упрямься. Мне так хочется попасть на пляж. Я не выдержу еще одного дня экскурсий по этим чертовым музеям.
Трэвис попытался вырваться.
— Сегодня мне позвонят родители. Спросят, что я делал.
— Подумаешь, событие. Мои не позвонят. Их не интересует, что я делал сегодня или на прошлой неделе. Им вообще все равно. Я ненавижу толкаться в этих идиотских музеях. Все картины похожи. Смотришь на них, а мысли блуждают. Когда мои мысли блуждают, я сразу начинаю представлять, как Амбер целуется с тем парнем.