Поцелуй во времени

Флинн Алекс

— Ваше высочество!

Госпожа Брук продолжала стучать в дверь.

Платье для сегодняшнего пира, несколько платьев для завтрашнего бала и не менее дюжины для следующей недели. И все они должны быть безупречными. А потом, надеюсь, отец поговорит с портным, который сшил самое красивое платье, и закажет ему еще полсотни для моего кругосветного свадебного путешествия.

Если честно, то путешествие мне гораздо интереснее, чем свадьба. Меня вовсе не тянет замуж; я не хочу становиться чьей-то женой и исполнять капризы мужа. Но таков мой удел, и я должна нести этот крест, чтобы отправиться в свадебное

путешествие. Я более чем готова покинуть Эфразию, где, словно пленница, провела вот уже шестнадцать лет жизни. И конечно же я выйду замуж за прекрасного принца.

Я подбежала к двери и распахнула ее.

— Ну? И где же платья?

Госпожа Брук подала мне чертеж с расположением всех помещений замка. Я молча взяла чертеж. Надо отдать должное расторопности моей гувернантки. Крестиками она отметила комнаты, где будут жить наши многочисленные знатные гости. Другие помещения были помечены звездочкой.

— А это что? — спросила я.

— На праздновании вашего предыдущего дня рождения вы сказали отцу, что на шестнадцатилетие вам потребуется «самое прекрасное платье, какое только есть в мире». Ваш отец понял вашу просьбу дословно и разослал заказы портным и швеям в разных странах. Чтобы изготовить шелк для платьев, в Китае собрали всех шелковичных червей. А поскольку детские руки проворнее, особым приказом всех малолетних детей забрали из родительских домов, свезли в одно место и заставили прясть, ткать и шить. Должна вам заметить, это рабский труд, но он совершался во славу и для удовольствия принцессы Талии Эфразийской.

— Замечательно, госпожа Брук.

Я знаю: она считает меня глупой и избалованной девчонкой. Но не меня ли наделили даром ума? И дело не только в уме. Ну как я могу быть избалованной, если мне никогда не позволялось делать то, что хочется? Я ведь не просила, чтобы в далеком Китае детей заставляли заниматься прядением шелка. Но раз уж это произошло, правила приличия требовали взглянуть на плоды труда детских ручонок и выбрать пару понравившихся платьев. Мысленно я уже представляла платье, в котором появлюсь на завтрашнем балу. Оно будет зеленым.

— Так что означают ваши звездочки?

— Сейчас поясню, ваше высочество. Делая заказ, ваш отец сообщил точные пропорции вашей фигуры и попросил каждого портного привезти по двадцать платьев. Если собрать их в самом большом зале, у вас может закружиться голова и запестреть в глазах от изобилия фасонов и цветов. И потому ваш отец повелел разместить привезенные наряды в двадцати пяти отдельных комнатах. Вы сможете зайти в каждую из них и выбрать то, что вам понравится.

По двадцать платьев от каждого из двадцати пяти портных! Пятьсот нарядов! От одного их количества у меня начала кружиться голова.

— Не будем медлить и начнем осмотр прямо сейчас, — сказала я госпоже Брук.

Мы двинулись по коридору, выложенному каменными плитами. Первые комнаты находились этажом выше. Пока мы поднимались по лестнице, госпожа Брук спросила:

— Позвольте узнать, а как вы намерены распорядиться нарядами, которые не войдут в число выбранных вами?

Хитрый вопрос. Вопрос-ловушка, как и все вопросы госпожи Брук. Она всякий раз хочет удостовериться, что я — жуткая, несносная девчонка. Впрочем, какое мне дело до мнения госпожи Брук? Я ее терпеть

не могу, а временами даже ненавижу. Но она — моя единственная спутница. Замена подруги. Я наморщила лоб, обдумывая ответ. Отдать платья ей? Нет, конечно. Платья шились на мою фигуру, а госпожа Брук, которую феи не наделили красотой, на полголовы меня выше и вдвое толще.

— Может, отдать их бедным?

Ответом мне было нахмуренное лицо гувернантки. Я снова задумалась.

— Нет, лучше сделаем не так. Устроим аукцион, а все вырученные деньги раздадим бедным на пропитание.

Неплохо! Уж такой ответ должен удовлетворить эту старую грымзу!

Кажется, удовлетворил. Во всяком случае, когда мы входили в первую комнату, госпожа Брук молчала. Тихое неодобрение — это лучшее, что я могу ожидать от своей гувернантки.

Платья были развешаны по всем стенам комнаты. Они висели даже на шпингалетах окон. Двадцать платьев разного фасона и покроя, но все они были голубого цвета!

— Разве портным не сообщили, что у меня зеленые глаза?

Свой вопрос я произнесла шепотом, но достаточно громко, чтобы слышала не только госпожа Брук, но и находившийся в комнате портной. Мне хотелось, чтобы он услышал. Глупое желание, однако принцессам глупости позволительны!

Портной услышал.

— Вы хотите зеленые платья? — спросил он, и акцент выдал в нем чужестранца.

Портной приблизился к нам. Весь его лоб был усеян капельками пота. Брр! Надеюсь, что когда он шил эти платья, то не забрызгал их своим потом. Ткань тонкая; если пропитается дурным запахом, его не вывести.

— Хочу, причем несколько. Я не думала, что все ваши окажутся голубыми.

— Голубой цвет очень моден в этом году, — сказал вспотевший портной.

— Я — принцесса. Я не следую моде, а устанавливаю ее.

— Уверена, что одно голубое платье будет очень кстати, — вмешалась госпожа Брук, желая смягчить ситуацию.

Она довольно сердито посмотрела на меня и вполголоса сказала:

— Талия, этот человек приехал издалека. Его фасоны ценятся по всему миру.

— Что?

Я хотела сказать: какое отношение это имеет ко мне? Но сдержалась.

— Не желаете поближе взглянуть на платья? — спросил портной.

Я взглянула. Все они показались мне просто уродливыми. Если не уродливыми, то невыразимо скучными, с такими же скучными фижмами. От них и вправду веяло скукой, как от моей жизни. Чтобы не выслушивать еще одну нотацию от госпожи Брук, я заставила себя улыбнуться.

— Приятные платья, благодарю вас.

— Вам понравились? — спросил он, подходя еще ближе.

«Неужели я бы тебе не сказала, если бы они мне действительно понравились?»

— Я подумаю о выборе, — дипломатично вывернулась я. — Это ведь первая комната, куда я зашла.

Похоже, мой ответ его удовлетворил. Его потное портновское величество отошел от двери, и я смогла отправиться дальше.

Две следующие комнаты оказались немногим лучше. Я выбрала себе розовое платье, вполне подходящее для пятничного пикника, где я еще могу выглядеть живым десертом. Но платья для Самого Важного Вечера Своей Жизни я там не нашла.

— Талия! — прошипела госпожа Брук, когда мы выходили из третьей комнаты. — Если бы вы не ограничивались беглым, поверхностным взглядом...