Поцелуй в темноте
Шрифт:
– И не мечтай, Митч. – Она кинулась от него прочь, распихивая локтями толпу.
– Помяни мое слово, следующее интервью ты запомнишь навсегда, – крикнул Митч ей вдогонку.
– Господи! – произнесла она шепотом. Теперь она не сомневалась, что ее телевизионная карьера загублена, не успев начаться. Митч был слишком хитер, чтобы позволить ей подцепить его вторично. Хуже того, на сей раз он сам выставит ее идиоткой.
– Он мне враг, – сказала она вслух, но никто не обратил внимания на ее шевелящиеся губы. Она остановилась, не зная,
Видимо, все началось несколько лет назад, в их первую встречу. Тогда ей хотелось верить, что она встретила ЕГО – любящего, нежного, умного, желанного – средоточие всего, что она мечтала получить от мужчины.
Целый месяц в Италии она грезила о Митче. Ей снились бесстыдные эротические сны, главную роль в которых исполнял он. Его поцелуи в ночь прощания, на темной стоянке, не остались без последствий.
Ее тело изнывало по нему, как по целебному снадобью. Похоже, он расшевелил в ней что-то непознанное, доселе запретное. Что ж, теперь она разобралась, насколько Митч хитер. Сегодняшний эпизод был частью направленного против нее плана.
Митч, судя по всему, руководствовался лозунгом: жизнь одна, а женщин много, как и половых гормонов. Самомнение водоизмещением с «Титаник». А она оказалась редкой рыбешкой, ускользнувшей из его сетей. Эта рыбешка подставила его на телевидении! Теперь Митч полон желания ее унизить.
Но она не могла ему покориться. Она предостерегала себя против того, чтобы обвинять одного его во всех грехах: разве она ему не потворствовала? У нее наверняка было средство его остановить, но как его найти?
Она огляделась в поисках подруг, но никого не смогла разглядеть в толпе. Даже дядя Уолли куда-то подевался. Она не могла заставить себя снова предстать перед Фаренхолтами. Этот вечер, обещавший стать ее триумфом, заканчивался самым жалким образом.
Ройс изучала толпу, надеясь высмотреть в ней дядю, прежде чем начнут разносить еду. Она не хотела, чтобы он сидел один. Наконец она заметила его у самой двери. Неужели он уходит? Она уже приготовилась его окликнуть, но вовремя разглядела рядом с ним Шона.
Она развернулась на высоких каблуках, прежде чем они засекли ее. Дядя и Шон расстались больше года назад, но она знала, что Уолли до сих пор переживает этот разрыв. После ухода Шона он стал сам не свой.
– Вот ты где! – К Ройс подошла Талиа. Каштановые волосы закрывали по бокам ее лицо, черные глаза глядели испытующе. – Твой дядя попросил меня сказать тебе, что он уходит с другом. Он позвонит тебе позже, на неделе.
– Спасибо. – Глядя через плечо Талии, Ройс увидела неоновые вспышки. Толпа в аукционном отсеке стала еще плотнее. Люди стояли плечом к плечу, кого-то разглядывая. – Что там за переполох?
– Звезда из «мыльной оперы» в совершенно прозрачном платье. Кажется…
– Внимание! – раздался резкий голос из громкоговорителя. – Исчезли бриллиантовые сережки из гарнитура Картье. Посмотрите на
– Вот неприятность! – протянула Талиа огорченным тоном. – Пожалуй, я вернусь к своему кавалеру. Еще увидимся!
Возвращаясь к столу, Ройс заметила нанятых благотворительной организацией охранников, которые перекрыли выход и теперь вели поиски в аукционном отсеке, шаря по плюшевому ковру лучами фонариков.
– Дорогая, я давно тебя ищу! – раздался голос Брента.
Если незадолго до этого он гневался, то теперь снова стал смирным барашком. Ройс сообразила, что сегодня впервые увидела его рассерженным. Впрочем, даже ангелы иногда выходят из себя. Не может же Брент всегда ходить довольным?
Она позволила ему обнять ее. Он добрый, ласковый, вообще чудесный. Пускай Митч убирается к черту.
Чувство собственной вины огорчало ее и одновременно злило. Митч затравил ее отца, зная, что тот находится в угнетенном состоянии после смерти жены и что на нем нет вины. Но Митчу было на это наплевать, его цель заключалась в том, чтобы сделать себе рекламу. На похоронах в момент слабости Митч сказал ей правду. Рассудок не позволял ей простить его, однако тело упорно отказывалось забыть недавний поцелуй в темноте.
Гас Вулф не был светилом полицейского мира и знал об этом не хуже остальных. Носясь по залу, он то и дело утирал пот со лба. Надо было послушаться жену и не затевать собственное дело – «Вулф Секьюрити». Но нет, захотелось легких денег, которые ему виделись в частном охранном бизнесе. Зарплата полицейского его не удовлетворяла, в охране же деньги лились рекой – до сегодняшнего вечера.
Господи, здесь же кишмя кишит главными богатеями Сан-Франциско! Кто из них стянул сережки? И что делать ему? Хороший вопрос. Он не мог вспомнить, когда еще попадал в подобный переплет.
Гас знал, что у частной службы безопасности больше прав, чем у обыкновенной полиции. Для них законы не писаны. Но вправе ли они обыскать такую прорву народу?
– Что делать, босс? – спросил один из молодых сотрудников, которого он нанял на один вечер за ерундовую плату.
– Кто-нибудь успел улизнуть после пропажи сережек? – спросил Гас.
Сотрудник покачал головой. Гас в который раз оглядел забитый людьми зал. Он ничего не мог придумать. Он снова вытер пот со лба и запустил пальцы в редеющую шевелюру. Тут ему на глаза попался Митчелл Дюран.
Вреднющий сукин сын! Однажды он здорово прижал Гаса в суде. Но в уме ему не откажешь. Уж он-то не растерялся бы! Меньше всего Гасу хотелось потерпеть провал. Тогда прощай, страховка, а вместе с ней и все его дело. Останется только скудная получка в полицейской кассе.
Гас извинился перед молодым сотрудником и поспешил наперерез Дюрану. Дюран тоже оглядывал толпу. Проследив, куда он смотрит, Гас узрел Ройс Уинстон, новую ведущую с телевидения.
– Ну, нашли драгоценности? – обратился к нему Дюран.