Поцелуй в темноте

Сойер Мерил

Слово «уважала бы» возымело действие. В холодной глубине его глаз она увидела неподдельный гнев, а возможно, и обиду. Он погнал ее обратно в машину, не дав допить кофе. Остаток пути до ее дома был преодолен в предгрозовом молчании.

Она уже жалела о сказанном. На самом деле она была признательна ему за помощь, хотя не сомневалась, что подруги щедро расплатились с ним, но при этом не могла испытывать к нему уважение после того, что случилось с ее отцом. Разве мыслимо после этого их сотрудничество?

– Выпусти меня здесь, – попросила она, когда спортивный автомобиль подлетел к ее дому. –

Ключ припрятан в надежном месте. Дальше я разберусь сама.

О запасном ключе она упомянула потому, что сумочку-котенка от Юдит Лейбер у нее забрали вместе с содержимым как вещественное доказательство.

– Хочу удостовериться, что ты проникла внутрь, – буркнул он.

Слишком обессиленная, чтобы спорить, она обогнула вместе с ним дом и включила электричество. Маленький садик затопило светом. Хозяйку приветствовали анютины глазки на клумбе и плакучая ива. Под ивой располагалась пустая кроличья клетка. Несмотря на ветхость этого изделия, Ройс не решалась его выбросить. Как все плотничьи поделки отца, клетка была далека от совершенства, но они вместе сколотили ее много лет тому назад. Потом отец предложил ей самостоятельно выбрать вислоухого зверька, которого она нарекла Рэббитом Е. Ли.

В зоомагазине не сказали, сколько живут кролики. В день, когда она уезжала в колледж, Ли был по-прежнему резв. Она поцеловала его на прощание и отбыла, доверив кролика заботам отца. Отучившись в колледже, она нашла Ли таким же милым, как прежде, хоть и несколько отяжелевшим. Теперь она жила на квартире, а Ли проживал с отцом, тот сидел под деревом, писал свои статьи и кормил Ли морковкой.

Пуля, поразившая отца в голову, пронзила сердечко Ли. Можно было подумать, что кролик догадался, что отец покончил с собой. Как только прозвучал выстрел, Ли категорически отказался от еды. Напрасно Ройс пыталась его кормить, часами просиживая со слезами на глазах у его клетки и упрашивая похрустеть морковкой в память о хозяине. Он не отводил глаз от мансарды, на которой отец свел счеты с жизнью.

Спустя неделю Рэббит Е. Ли умер. Он лежал с раскрытыми глазами, обращенными в сторону зловещего окошка. Ветеринар объяснил смерть преклонным возрастом, но Ройс догадывалась, что дело не в этом. Кролик умер от сердечной раны. Ройс заперла дом и на следующий день улетела в Италию.

Сейчас, глядя на клетку, она думала о том, что где-то в городе наверняка есть такая же девочка: она стоит рядом с отцом, помогая ему сколачивать клетку для кролика. Сердце ее разрывается от любви, и она, как Ройс когда-то, дает себе слово, что в один прекрасный день выйдет замуж за такого же прекрасного человека, как ее отец.

У Ройс перехватило дыхание. Брент… Человек, казавшийся ей таким похожим на ее отца, оказался всего лишь дешевой подделкой. Как ему удалось ее обмануть? Как она не разглядела его внутреннюю пустоту, стремление во всем уступать своим ненаглядным родителям?

– Ключ, – напомнил ей Митч. Она совсем забыла, что он стоит рядом.

Это он убил ее отца, хотя не его палец спустил курок. Ей хотелось ударить его, закричать, однако ее сковало горе. Ничто на свете не оживит ее отца, как ничто не переделает Митчелла Дюрана.

– Он здесь. – Она приподняла край ящика с землей – еще одного отцовского изделия,

специально задуманного как тайник для ключа. Пусто.

– Ты посылал Вал за моим паспортом? – Он кивнул. – Должно быть, она была так расстроена, что забыла положить ключ на место.

– Может, она положила ключ под соседний горшок?

– Нет. Это был специальный брелок с моим знаком зодиака.

– Скорпион? Тогда все ясно. Она была до того измучена, что пропустила его сарказм мимо ушей.

– Брелок смастерил отец – специально под днище этого ящика.

Она сбросила туфли, нещадно нажавшие ей ноги.

– Придется влезть в окно…

Треск, звон разбитого стекла, крики «Полиция!» В доме загорелся свет.

– Господи, – крикнула она, – они высадили входную дверь!

– Руки вверх!

Митч послушно поднял руки. Здравый смысл подсказал Ройс, что лучше последовать его примеру. В руке у нее болтались злополучные туфли. Ей очень не хотелось, чтобы ее спутали с преступницей и пристрелили в собственном саду.

– Какое они имеют право вламываться в мой дом?

– Они ведь не просто заглянули на огонек. Наверное, это бригада по борьбе с наркотиками. Они никогда не стучат в дверь, иначе наркотики спустят в унитаз.

– Но я не… – Она прикусила язык: из распахнутой задней двери на них смотрели дула пистолетов. Подобные сцены были знакомы ей по телефильмам, но коленки все равно подогнулись сами собой.

– Дюран?! Какими судьбами? – Полицейский был явно удивлен.

– Он самый. А это – Ройс Уинстон. Если у вас нет ордера и сопроводительного аффидевита… – Митч властно протянул руку, но Ройс по-прежнему исполняла команду «руки вверх». Только когда пистолеты были возвращены в кобуры, она прижала туфли к груди.

Ознакомившись с ордером, Митч обернулся к ней:

– Все по закону.

Она присела на ступеньку. Господи, что теперь? Из дома доносился хруст разбитого стекла; точно так же разлетелось вдребезги ее самообладание. Все это никак не могло происходить с ней, однако она была вынуждена согласиться с фактами.

Митч присел рядом.

– Они ищут наркотики, – сообщил он. Она вскинула голову.

– Нет у меня никаких наркотиков!

– Я первый признаю и первый эксплуатирую несовершенства нашей юридической системы. Но одна святыня остается незыблемой – право на неприкосновенность жилища. Любой полицейский в городе знает, где находятся тайники торговцев наркотиками, но без ордера на обыск они не могут туда нагрянуть. Существование ордера всегда означает, что они абсолютно уверены, что найдут то, что ищут. В аффидевите, сопровождающем ордер, сказано, что он выписан, исходя из сведений анонимного источника, чья репутация убедила судью разрешить обыск.

– Анонимного? Так любой может…

– Судьи не верят на слово ненадежным информаторам, но защищают их, не называя имен. – Он вытащил визитную карточку и написал на ней имя. – Вот тебе адвокат. Он тебя больше устроит. Он работает с попавшими в аварии. Позвони ему, как только тебя привезут в участок. Ты в таком плохом состоянии, что того и гляди во всем признаешься.

Митч метнулся к своей машине.

– Ладно, подружка, – бормотал он себе под нос на бегу. – Гормонов у тебя хватает, чего не скажешь о здравом смысле.