Поцелуй под омелой
Шрифт:
– Почему бы и нет?
– Ну это уже смешно! – Ричард оскалился в искусственной улыбке.
– Я рада, что подняла вам настроение, мистер Стоун, – съязвила в ответ Камилла. – Жаль, что у меня оно ухудшилось. Пошли, Грейс. Нам больше нечего делать в этом доме. Скажи своему разлюбезному Александру «прощай» и...
Камилла развернулась к двери и даже успела сделать несколько шагов, как за ее спиной раздался звенящий от слез и обиды голос Грейс:
– Я останусь здесь.
– Я пока еще твоя мать, – напомнила Камилла. – Не
– Если вы ставите вопрос таким образом, – вмешался Ричард, – то я готов принять Грейс у себя.
– Ах ты мерзавец! – Камилла бросилась на него с кулаками, мигом забыв об имидже светской дамы. – Оставь мою дочь в покое! Неужели тебе мало того, что ты уже натворил?..
– Извините, миссис Бойл... о чем вы говорите?
Ричард устремил свои карие глаза на бушевавшую Камиллу. В его взгляде мелькнуло узнавание, однако оно тут же сменилось гневом, так как Камилла схватила стоявшую поблизости от нее старинную вазу из китайского фарфора и швырнула об стену.
– Вот тебе, получай, похититель чужих детей!
– Мама, успокойся, ради всего святого! – взмолилась Грейс, схватив ее за руки.
Камилла попыталась вырваться, но после нескольких неудачных попыток обмякла в крепких объятиях дочери.
– Милая, я прошу тебя: одумайся. Ты ведь практически не знаешь этого молодого человека, – умоляющим тоном зашептала Камилла. – Вы оба еще очень молоды. Я допускаю, что ты можешь испытывать к Александру некие... гм, чувства, которые принимаешь за любовь, но...
– Миссис Бойл, уверяю вас: я люблю Грейс больше всего на свете... – Александр осекся, потому что Камилла метнула в его сторону испепеляющий взгляд.
– Давай сделаем так. Проверим, сильны ли ваши чувства с Александром.
– Что ты имеешь в виду?
– Пройдут ли они проверку временем и расстоянием?
– Но я хочу остаться в Лондоне, – заупрямилась Грейс.
– И бросить учебу? – Камилла ласково улыбнулась и погладила дочь по голове. – Ты ведь столько сил потратила на университет. А как же твоя мечта стать выдающимся юристом? Неужели ты так легко откажешься от своих планов, надежд, замыслов? Не пожалеешь ли ты об этом через пару лет, когда страсть и пылкость первых мгновений остынет? Не обвинишь ли ты своего Александра – которого, как уверяешь, любишь больше всего на свете – в крушении своего будущего?
Грейс задумчиво покачала головой. В словах матери было рациональное зерно, но... Десятки и сотни «но» мешали ей согласиться и вернуться домой.
Посеяв в душе дочери сомнения, Камилла продолжила удобрять почву:
– Мы вернемся в Нью-Йорк. Я не стану возражать против твоих звонков и писем Александру. Вы получше узнаете друг друга. Он может даже приехать к нам в гости. Мы с тетей Джозефиной будем рады принять в нашем доме твоего друга. Ты окончишь университет. А потом, если по-прежнему будешь уверена в своих чувствах...
– Ты ведь в них
Камилла не подалась на провокацию. С ласковой улыбкой заботливой матери она ответила:
– Время покажет. По-моему, отличный способ убедить меня – это пройти проверку временем.
– Нет. Я не могу так долго ждать! – воскликнул Александр. – Грейс, неужели ты согласишься? А как же наша любовь?
– Молодой человек, если вы и в самом деле любите мою дочь и собираетесь провести с ней всю оставшуюся жизнь... – Камилла усмехнулась, – то что для вас значит какая-то пара лет? К тому же при современных средствах связи и транспорта вы вообще не заметите, как пролетит время.
– Вы издеваетесь?
– Это уже слишком, – поддержал сына Ричард. – Вы ведь не настолько наивны, миссис Бойл, чтобы не знать о таких вещах, как физическая любовь. Наши дети выросли и...
– Мистер Стоун, не стоит лишний раз демонстрировать мне аморальность ваших взглядов, – холодно отрезала Камилла. – Вы вправе позволять своему сыну распутство. Однако и я как мать вправе не позволять подобной вольности своей единственной дочери.
– Вы в каком веке живете? Или у вас так давно не было мужчин, что вы забыли, в чем отличие между мужчиной и женщиной?
Зло порождает зло. С добром этого уже сказать наверняка нельзя. Поскольку люди часто отвечает на добро злом. А вот с грубостью – проще некуда. Хамство влечет за собой лишь еще большее неуважение и оскорбление. Стоило Камилле опуститься до площадной брани, как и лондонский аристократ пустился во все тяжкие. Кто бы мог подумать, что из уст Ричарда Стоуна, председателя лондонской коллегии адвокатов, отпрыска древнего аристократического рода Англии, раздадутся столь изощренные и блистательно-циничные слова?
– Что за шум? Кто устроил в моем доме скандал? – На сцене появился новый персонаж.
Камилла оценивающе осмотрела появившуюся на пороге даму. Примерно ее ровесница. Возможно, немного старше. Высокая, хотя не настолько, чтобы отказаться от туфель на каблуках. Кстати, отличного качества и вкуса. Судя по пульсировавшей жилке на шее, дама принадлежала к тому нервическому типу людей, которые выходят из себя по малейшему поводу. Будь то случайно высунувшаяся из норки мышка или банкротство семьи.
Высокие скулы, прекрасно очерченный рот и раскосые глаза делали женщину довольно привлекательной. Без сомнения, в молодости она была красавицей. Впрочем, холодная красота, которая была ей присуща, редко вызывает симпатию. Ею можно восхищаться, но не любить.
– Элизабет, это Камилла Бойл. Мать Грейс.
– Мало нам было дочурки, так теперь на нашу голову свалилась и мамаша! – не стесняясь в выражениях, заметила она в ответ на пояснение мужа.
– Не беспокойтесь, – спокойно ответила Камилла, – мы с Грейс уже уходим. Надеюсь, нам удастся улететь в Нью-Йорк уже сегодня.