Поцелуй под омелой
Шрифт:
Вытерев руки о передник, Джозефина подняла трубку.
– Алло.
– Привет, тетя!
Радостный голос любимой племянницы заставил Джозефину мигом выкинуть из головы все мысли о только что законченной уборке, неприготовленном обеде, садовнике, который должен прийти с минуты на минуту, чтобы подстричь газон, и Камилле, с утра жаловавшейся на мигрень...
Впрочем, нет. О Камилле она как раз вспомнила сразу, как только услышала голос Грейс. Ведь мигрень сводила Камиллу с ума именно потому, что от Грейс не было никаких вестей. Ни лед, ни мокрое полотенце,
– Привет, милая. Где ты пропадала? Мама несколько дней пыталась до тебя дозвониться...
– Мы с Нэнси гуляли, – беззаботно ответила Грейс.
– Придумай для мамы какую-нибудь слезливую историю, – посоветовала Джозефина. – А то она обвинит тебя во всех смертных грехах.
– Не беспокойся. Для мамы у меня есть такая новость, услышав которую она упадет в обморок.
– Ты меня пугаешь, – насторожилась Джозефина.
Грейс рассмеялась.
– И ты, наверное, тоже.
– Ну уж нет. Меня собьет с ног разве что бульдозер.
– Я выхожу замуж!
На другом конце провода повисла мертвая тишина.
– Эй, тетя? – В голосе Грейс зазвенели испуганные нотки. – С тобой все в порядке? Не молчи... Ты меня слышишь?
– Д-да.
Сказать, что Джозефина была потрясена – не сказать ровным счетом ничего. Лишь однажды ей довелось пережить столь сильное потрясение. И кто же выбил ее из колеи? Камилла, младшая сестренка, которой едва стукнуло восемнадцать, заявила, что беременна. Джозефина тогда тоже едва устояла на ногах.
– Грейс, ты шутишь?
– Нисколько.
– Но... как? Кто он? Ты никогда не говорила, что влюблена...
Неужели Камилла была права, заподозрив свою дочь и Нэнси в заговоре, целью которого была организация свидания Грейс с таинственным возлюбленным?
Грейс снова рассмеялась. Правда, беззаботный, веселый смех сменился истеричными, отрывистыми смешками. Грейс явно нервничала.
– Моего жениха зовут Александр Стоун. Мы познакомились позавчера. Не буду рассказывать пока все подробности, чтобы не пугать вас с мамой. Кстати, она далеко?
– Пугать? О чем ты говоришь? Какие еще подробности? Позавчера?
Мысли Джозефины спутались настолько, что она с трудом ответила бы сейчас на вопрос, какой год на дворе. Нет, Камилле сейчас нельзя разговаривать с дочерью. Бедняжка не перенесет такое известие.
– Грейс, если это шутка, то весьма неудачная, – угрожающе произнесла Джозефина.
Ощущение собственного бессилия приводило ее в ярость. Что она – или даже Камилла – смогут изменить, если Грейс находится на другом конце света?
– Я говорю серьезно.
– Ты сошла с ума!
– Возможно... Александр свел меня с ума. Не представляю своей жизни без него. Он самый замечательный, умный, добрый, сильный, нежный и ласковый человек в мире! – на одном дыхании, словно заученное стихотворение, выпалила Грейс.
Каждое ее слово ударяло
– Джозефина? Ты разговариваешь с Грейс? – шепотом спросила она, приблизившись к старшей сестре.
– Да.
– Дай мне сейчас же трубку.
Камилла попыталась силой вырвать телефонную трубку из рук Джозефины, но та вцепилась в нее мертвой хваткой.
– В чем дело? Ты не хочешь, чтобы я поговорила с собственной дочерью? – с угрозой спросила Камилла.
– Только, ради бога, держи себя в руках. Грейс, судя по всему, решила нас разыграть. Может быть, это какой-то английский обычай – подшучивать над близкими в преддверие праздника.
Камилла молча выдернула из рук Джозефины трубку и грозовым голосом позвала дочь по имени.
– Привет, мам! – бодро ответила Грейс.
– Где ты пропадала? Мы так волновались! Места себе не находили!
– Прости... У меня новость.
– Какая?
Камилла похолодела. Еще не услышав известия, она каким-то шестым чувством – называйте как угодно: материнский инстинкт, женская интуиция или житейский опыт – ощутила, что новость Грейс перевернет их жизнь с ног на голову. Что-то уже непоправимо сломалось. Земля сдвинулась со своей оси, а она, Камилла Бойл, каким-то непостижимым образом не успела этого не только вовремя предотвратить, но даже заметить. Пропустила мимо ушей, проморгала, не обнаружила бревна в собственном глазу, осталась без сапог... Если что-то плохое может произойти, оно непременно произойдет. Она ведь знала – знала, черт побери! – что Грейс нельзя отпускать в Англию!
– Я выхожу замуж! – радостно воскликнула Грейс, подтвердив самые худшие опасения матери.
Известие, обрушившееся на Камиллу, было сравнимо разве что с разрушительным цунами, стершим с лица земли несколько островов в Юго-Западной Азии.
Ее единственная дочь, ее малютка Грейс... Замуж!
– Кто он? – прокурорским тоном спросила Камилла.
– Его зовут Александр Стоун, и он самый...
– Не желаю ничего слышать. Я сейчас же вылетаю в Лондон.
– Ма...
Не успела Грейс договорить, как в трубке раздались короткие гудки. Камилла с такой стремительностью отсоединилась, словно уже стартовала в аэропорт.
Несмотря на всю абсурдность, предположение Грейс было не так далеко от истины, как показалось бы стороннему наблюдателю. Нажав на «сброс», Камилла тут же набрала номер и заказала билет на ближайший рейс до Лондона. Не прошло и четырех часов, как Камилла, не забывшая, впрочем, оставить Джозефине целый список поручений, уже поднялась на борт авиалайнера.
Во время полета, несмотря на предостережения, просьбы, а то и прямой запрет стюардесс, Камилла разговаривала по сотовому телефону. Давала указания своему помощнику и финансовому консультанту Патрику, созванивалась с деловыми партнерами, прося прощения и перенося запланированные встречи.